В заспанной тьме утреннего света, старина Берия не мог отвести взгляд от сапог Хозяина — их гладкость и блеск отражали всю прохладу комнаты. Но что-то сегодня было иным: тревожное мерцание этих вершин мастерства дразнило его взор, готовясь раскрыть тайны дня.
В глазах Веселовского вспыхнули огоньки:
— Ты это серьезно?
— Да. Старик его перепрятал.
— И где же оно?
— В соборе.
— Пойдем, покажешь, — приказал Веселовский.
В этот раз собор не показался Беспалому зловещим. Он знал его тайну. Остановившись перед невысокой дверью, Тимофей достал ключ.
— У тебя свой ключ? — удивленно спросил Веселовский.
Тимофей попытался рассеять его опасения:
— Нет, просто подобрал. Так, где-то здесь должна быть свеча… Ага, нашел! — Запалив свечу, он протянул ее Веселовскому. — Держи! Я дверь прикрою.
Едва Веселовский взял свечу, как Беспалый тотчас извлек «наган».
— Не дури! — грозно проговорил Веселовский. — Что за новости?
— А теперь скажи, почему ты хотел убить меня? Кто этот водитель? Куда он меня вез?
— Тебя никто не хотел убивать. Ты же общался со стариком и должен был знать, куда он перепрятал золото, вот мы и хотели выяснить.
— Не верю.
— Если я сейчас не выйду отсюда, меня сразу хватятся!
— Не уверен, — возразил Беспалый. — Теперь ты для нас уже никто.
— Вот как ты заговорил.
— Сколько раз ты меня пытался убить, а? В соборе не получилось пристрелить, так растяжки на тропе поставил. А что это за люди, которых ты в казарме придушил? Те самые, с которыми делиться не пожелал?
— Не забывай, Беспалый, кто из тебя человека сделал. Кто тебя из-под расстрела вытащил. Не будь меня, так ты бы уже давно в земле гнил! — проскрежетал зубами Веселовский.
Красноватое пламя свечи падало на лицо, отчего его выражение казалось особенно жестким.
— Это еще как посмотреть, — приподнял Беспалый «наган».
— Ты напрасно мне не веришь. — Голос Веселовского сделался мягче. — Все это подстроил Голицын. Он и шофера нанял, чтобы тебя убить, а все потому, что ты к Нинке клеился. Не дочь она его, а любовница! Врет все Голицын!
— Врет, говоришь? А только в кармане у тебя портсигар серебряный, а на нем герб Голицыных. Подсказать, где ты его взял? В доме Петра Михайловича. Ты-то его не признал, а он о тебе всегда помнил.
Лицо Веселовского окаменело. Тимофей едва успел отпрянуть в сторону, как брошенная свеча, ударившись в стену, погасла. Беспалый дважды надавил на курок и понял, что попал, — секунда и, сотрясая дощатый пол, грохнулось мертвое тело.
Глава 27 СТАРОЕ КЛАДБИЩЕ
Тарантул перешагнул помещение мастерской. В нос ему шибанул застоявшийся запах краски. Константин невольно поморщился — такое впечатление, что здесь занимаются покраской полов, а не пишут картины.
