В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
В 1993 году отец отправил Муслима в Соединенные Штаты учиться на экономиста. Пока Теймуразов-младший грыз гранит американской науки, старший уехал из предвоенной Чечни и обосновался в Н-ске, где развернул прибыльный игорный бизнес. По совместительству он активно торговал наркотиками, за что и поплатился в конце 95-го. Нет, предприимчивого нохчу не арестовали наши доблестные «органы», в насмешку названные «правоохранительными». Папашу Ибрагима грохнули конкуренты из таджикской наркомафии. Средь бела дня взорвали в центре города, вместе с новеньким «Мерседесом».
Стрелка часов перевалила за полночь. Из соседних комнат, из холла, из коридора периодически доносились подозрительные стуки, шорохи и поскрипывание половиц.
— Надо бы священника пригласить, освятить тут все, — словно прочитав мои мысли, сказал Сибирцев.
— Опять ведь загадим, — вздохнул я. — Грязная у нас работа, брат!
— И тем не менее.
— Да разве кто спорит?! Завтра же поговорю с шефом.
Послышался условный звонок в дверь.
— Ваха пожаловал, — констатировал Костя, направляясь открывать. — Надеюсь, без очередной головы в сумке!
Эмир вошел в комнату, не снимая дубленки, серо-зеленый от холода, с заиндевевшими усами. Зубы агента выбивали мелкую дробь.
— На, согрейся.
