В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
— Я кивнул на дымящийся кофейник.
Стянув с руки перчатку, Ваха наполнил до краев большую чашку, обжигаясь, выпил, хрипло перевел дыхание и, немного порозовев, уселся в кресло.
— Задали вы мне работенку, — проворчал он.
— Устал, бедненький! — фыркнул я. — Перетрудился, аж с ног валится! Может, постельку ему постелить?
— Зря смеешься, командир, — насупился агент. — Задание действительно было непростое. Ладно бы я интересовался будущим деловым партнером или кровником, а тут…
— Хорош базарить, — прервал его Сибирцев.
— Да.
— Тогда выкладывай!
Эмир окинул нас хмурым взглядом, налил себе еще одну чашку кофе и начал рассказ…"
"Выше я уже упоминал, что агентурные источники куда надежнее электронной базы данных. Во-первых, они гораздо осведомленнее, а во-вторых, «базовые» сведения зачастую устаревают. Так получилось и на сей раз. Оказывается, Муслим Теймуразов вот уже три месяца постоянно проживал с семьей в Питере, а в Н-ске появлялся наездами. (В «базе» об этом ни полслова!) Чем обуславливалась миграция чемпиона в северную столицу, Асланов не знал.
— Наши действия? — выпроводив агента за дверь, обернулся ко мне Сибирцев.
— Отправляемся в «Центурион» чествовать чемпиона, — усмехнулся я. — Иначе ищи его потом как ветра в поле. Ведь далеко не факт, что после убийства Кадаева Муслим вернется обратно в Питер. Может затаиться, на дно залечь.
— Я бы на его месте уже залег, — с сомнением покачал головой Костя. — И точно похерил бы всякие «чествования». Боюсь, зря прокатимся.
