Присев, я кладу одну руку на траву поляны, а другую на его плечо, после чего вбираю в себя магию земли и вливаю ее в мою пару.
Я пытаюсь найти те части его тела, которые особенно пострадали от пчелиного яда, и, найдя, вливаю целительную энергию в его трахею, в которой почти не осталось просвета. Я чувствую, как магия горячей лавой начинает медленно, мало-помалу вытеснять яд из его кровотока, ощущаю, как его дыхательные пути открываются миллиметр за миллиметром.
Когда он делает глубокий судорожный вдох, из моих глаз начинают течь слезы, потому что я больше не сдерживаю их. С ним все будет в порядке, говорю я себе.
И да, я знаю, что ему требуется еще лечение, но сейчас я не могу сосредоточиться на том, чтобы вылечить его до конца.
По мне скользит тень, и я понимаю, что это Иден кружит над деревом и поляной. Слава богу, с ней Хезер и Мэйси в безопасности, а значит, я могу заняться тем, что необходимо, здесь, на земле.
Я переключаю внимание на Реми и, обхватив его лодыжку, вливаю в его тело столько магической силы земли, сколько могу. Флинт и Джексон лежат в нескольких футах от него, и я пытаюсь по грунту влить магическую силу земли и в них. Все они находятся в критическом состоянии, и у меня трясутся руки, когда я вбираю в себя все больше и больше энергии и направляю ее в их тела.
Когда все трое издают стоны и начинают глубоко дышать, я смотрю на небо и кричу:
– Они выживут! С ними все будет в порядке!
Однако в ответ Мэйси и Хезер только машут руками и кричат:
У меня нет времени на то, чтобы повернуться и посмотреть, что их так напугало, потому что в это мгновение в меня врезается что-то тяжелое и я отлетаю в сторону.
Черт возьми. То, что врезалось в меня, плюхается мне на грудь – и весит оно, пожалуй, тонну. По-моему, из-за него у меня треснули грудина и ребра со стороны спины – и хотя мне ужасно хочется выкатиться из-под него, я не могу этого сделать. Оно весит тысячи фунтов, и я подмята под него, как таракан, раздавленный ботинком.
Я ловлю ртом воздух – кажется, у меня действительно треснула грудина или сломанное ребро проткнуло легкое – и наконец вижу то, что атаковало меня.
Ревя, он начинает наотмашь бить своими острыми как бритвы когтями в мою каменную грудь. Я сумела закрыть лицо предплечьями, но больше я никак не могу защитить себя. Мое сердце стискивает паника, и я пытаюсь сжаться в комок, насколько это вообще возможно, когда на груди сидит гигантский гребаный медведь.
