Он с ревом разворачивается и ударяет Иден с такой силой, что та отлетает на несколько ярдов и падает. Хезер летит вниз, ее голова врезается в землю, и больше она не шевелится.
– Хезер! – кричу я. Должно быть, Хадсон видит упавшего дракона Иден, как я вижу Мэйси, зажатую под ним, потому что он переносится к ним и отпихивает тяжелое тело дракона, чтобы вытащить из-под него мою кузину.
Меня охватывают страх и гнев, и я своим каменным кулаком что есть силы бью медведя в нос.
Он свирепо ревет, и, когда его взгляд встречается с моим, я вижу в его глазах лютую ярость. Он встает на задние лапы и на этот раз бьет меня наотмашь, вложив в этот удар всю свою силу.
Я отлетаю назад и врезаюсь в склон горы над водопадом. И все погружается в черноту.
Одна горечь и ни капли сладости
Я прихожу в себя медленно. У меня звенит в ушах, и у меня такое чувство, будто меня переехал танк. Причем не один раз.
Я моргаю, пытаясь разогнать туман в голове и понять, где я нахожусь. И тут вижу Реми, лежащего на земле рядом со мной. Его лицо стало неузнаваемым от пчелиных укусов, но мне кажется, он все-таки дышит. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он будет жив.
– Реми! – напряженно шепчу я. Он не шевелится, и я шепчу снова. – Реми…
Я замолкаю, когда он издает стон – тихий страдальческий стон, от которого меня, словно ножом, пронзает страх. Я протягиваю к нему руку – чтобы окончательно удостовериться, что он теплый и живой, – и вдруг осознаю, что смотрю на собственную кожу.
На собственную кожу, окровавленную и покрытую синяками. Где-то между тем моментом, когда медведь ударил меня, и тем моментом, когда я ударилась о землю, я потеряла свою горгулью.
Я заглядываю внутрь себя, пытаюсь схватиться за знакомую платиновую нить, но не чувствую ее. Я не чувствую ничего, кроме боли от того, что здесь произошло.
Меня когтит страх, от него у меня сдавило горло, и мороз продирает меня по спине, когда я поворачиваю голову и ищу глазами Хадсона.
Я нахожу его не сразу. Сперва я вижу Джексона и Флинта, лежащих на земле в тех же позах, в которых я оставила их. И кажется, их грудные клетки не двигаются.
Боль во мне нарастает, она давит на меня с еще большей силой, чем сидевший на мне медведь. Она выдавливает из моих легких воздух, так что мне становится все труднее дышать. И это еще до того, как я поворачиваю голову чуть дальше и вижу Мэйси и Иден, лежащих ближе к дереву.
Мэйси лежит, сжавшись в комок, даже в беспамятстве ожидая нового удара.
