Должно быть, Хадсон чувствует мою беду, поскольку я слышу, как он мучительно кряхтит, подтягивает одну ногу, затем другую и с трудом встает на колени. Но, к несчастью, глаза его так заплыли, что он ничего не видит, так что он понятия не имеет, где я нахожусь и что на груди у меня сидит медведь.
Мне хочется позвать его на помощь, но я молчу, потому что опасаюсь, как бы он не сокрушил этого медведя в пыль, ведь не исключено, что раз этот медведь живет близ Небесного дерева, то он и есть Небожитель. И если обращение в пыль Небесных пчел поставило Хадсона на колени, то я не могу себе представить, какой урон его психике нанесет погружение в сознание этого медведя.
К счастью, медведь, видимо, решил, что я не стою его внимания – потому что он перестает драть меня когтями и, проделав впечатляющий кувырок, скатывается с моей груди и неуклюже уходит.
– Хадсон, я в порядке, – выдавливаю из себя я спустя минуту и очень надеюсь, что он не расслышит, что я лгу. Но я хотя бы не погибла, а это уже кое-что.
– Пчелы… – начинает Хадсон, тяжело дыша. – Мед… – Он качает головой, затем пытается снова. – Медведь… он… пожиратель душ.
Да, я с ним согласна. Этот медведь дважды едва не пожрал мою собственную душу.
Мои глаза округляются, когда я осознаю, что он даже больше, чем я думала. Шерсть у него золотистая, и каждый ее волосок блестит ярко, как полная луна над океаном в ясную ночь. Если бы он только что не сломал половину моих ребер, я бы, наверное, сочла, что он исполнен величия.
Внезапно он, повернувшись, смотрит на Хадсона, и мое сердце начинает биться втрое чаще.
Я вскакиваю на ноги так быстро, как только могу, хотя и не так быстро, как мне бы хотелось, и кричу:
– Это я тебе нужна! Я! – И ковыляю к дереву – и свисающим с него сотам – так быстро, как только позволяет мое покалеченное тело. Я не оставлю этого медведя один на один с Хадсоном. Ни за что. Я скорее умру, чем позволю ему напасть на мою пару.
Медведь бросается вперед с ревом, сотрясающим соты на ветвях. Но мне все равно, потому что, пока его внимание сосредоточено на мне, он не нападет ни на Хадсона, ни на Джексона, ни на Флинта, ни на Реми.
Я встречаюсь взглядом с Хезер, которая сидит перед Мэйси на спине дракона Иден. Иден пикирует на медведя, как и я сама, и сук в руке Хезер поднят, как бейсбольная бита.
– Нет! – кричу я ей, предостерегающе вскинув руку. – Не делай этого!
Но уже поздно. Она размахивается и бьет медведя в заднюю часть плеча.
