Узники темницы эльфийских разведчиков - члены загадочной организации "Несогласных" с татуировками клана, в глазах людей - признаки непонимания и опасности. Мистический подземелье становится местом не только плена, но и открытий: каждый заключенный держит ключ к уничтожению своего народа....
Под одобрительные возгласы толпы я выкручивала беднягам соски, зная, что каждый из этих мужчин невинен, ведь культура эльфов не допускает связей до брака.
Впрочем, нет. Один из этих пятерых, судя по прическе, был женат. И как же больно оказалось осознать, что свою семью он, скорее всего, больше не увидит.
«Ты должна помочь им бежать, Иданн. Обязана искупить свои прошлые преступления».
Осмотрев всех эльфов, я вернулась к первому — наглецу, хотевшему в меня плюнуть в ответ на оскорбительную пощечину. Пленники были похожи, как братья: светлокожие, длинноволосые, остроухие.
Я знала, что прежняя эйхарри обязательно сорвала бы с узников остатки одежды, чтобы утолить порочное любопытство. Но также я знала, что такой поступок унизит пленных воинов еще сильнее. Унизит так, что те пожелают проститься с жизнью. Бесчестье хуже смерти — девиз горного клана «Воль’а’мир».
Хотя они и без того были опозорены. Куда уж больше?
— Кого ты выберешь?
Я совсем забыла о Мериде и, когда ее голос раздался над ухом, едва не вздрогнула от неожиданности.
Каждый из пленников поражал особой изысканной красотой, но первый мужчина, к которому я подошла, почему-то больше всех запал в душу. Мне нравились его высокие, выраженные скулы и тень, что они отбрасывали на щеки. Меня заводил его острый взгляд, а еще — плескавшаяся в этом взгляде непокорность. Его губы, сейчас упрямо поджатые, имели мягкий и соблазнительный изгиб, но в то же время были по-мужски твердыми.
Изящные светлые брови сошлись на переносице. Под сенью длинных ресниц сверкали злостью большие миндалевидные глаза. Белые волосы падали на обнаженную грудь. Гладкая выпуклая, она вздымалась в тяжелом дыхании — тяжелом от ярости, которая рвалась наружу.
Идеальный. Волнующий. Опасный.
Мышцы на предплечьях эльфа напоминали натянутые жгуты, так сильно он стискивал кулаки рук, скованных за спиной кандалами. Он был бос. Потрепанные штаны сползли так низко, что обнажили тазовые кости и краешек безволосого лобка.
— Хорош, правда? — тоном искусительницы спросила Мерида.
Я смогла только кивнуть, потому что во рту пересохло, а в горле будто застрял колючий ком.
Хорош — не то слово. Совершенен.
Я больше не испытывала жалости к этому мужчине. Я хотела его взять. Растерзать. Выпить досуха. Во мне кричала моя прежняя, похороненная глубоко внутри личность.
