Узники темницы эльфийских разведчиков - члены загадочной организации "Несогласных" с татуировками клана, в глазах людей - признаки непонимания и опасности. Мистический подземелье становится местом не только плена, но и открытий: каждый заключенный держит ключ к уничтожению своего народа....
Она последовала за мной в палатку. — Молодец, выкрутилась. Никто не заподозрил неладное. Речь в духе прежней эйхарри. Отдыхай, раз не хочешь веселиться. Другим больше достанется. Пойду займу очередь.
— Очередь? — Во мне зародилась нехорошая догадка. — Какая очередь?
Пошлая ухмылка изуродовала лицо советницы.
— Если не хочешь пользовать эльфов, это не значит, что другие такие же праведники, как ты.
Что?
О чем она говорит?
— Да, — кивнула Мерида. — Наших ушастых ждет веселая ночка, полная впечатлений.
Налетевший ветер распахнул полог шатра, принеся звон цепей и звуки завязавшейся борьбы.
О, боги...
— Нет. Нельзя. Я запрещаю.
Бедные эльфы. Их собирались изнасиловать толпой. Сколько воинов сопровождали меня во время похода? Около шестидесяти? А пленников пятеро. Через каждого пройдет не меньше десяти человек, и это если кому-нибудь из насильников не захочется получить удовольствие дважды, трижды, четырежды за ночь.
О, Темнейшая, до утра от этих несчастных ничего не останется! Похотливые воительницы растерзают их на части, разорвут в клочья. Разгоряченные алкоголем и вседозволенностью, они не будут церемониться. Растопчут не только знаменитую эльфийскую гордость, но их невинные тела.
Я не могла этого допустить. Я бросилась к трепещущему на ветру куску ткани, закрывавшему вход в палатку, но на пути неодолимой преградой выросла Мерида.
Она схватила меня за руку и резко развернула к себе:
— Неужели ты, Иданн Окайро, собралась лишить своих людей единственного развлечения? Подумай хорошо, на кого со временем выльется их гнев.
Она отстранилась, прожигая меня тяжелым взглядом, готовая в любую секунду броситься наперерез, — не дать мне выйти из шатра, чтобы остановить творившееся снаружи безумие.
Поднявшийся ветер надувал тканевые стены палатки, хлопал пологом, приносил запахи и звуки. Я слышала грубый хохот мужчин. Их сальным шуткам вторил пьяный женский смех. Пленников пытались разложить на земле, но те отчаянно сопротивлялись насилию, отчего их цепи пронзительно и жалобно звенели.
