В тревожной атмосфере начала декабря 1942 года, где советские войска искали путей сдерживания немецких захватчиков, Семён Гудзенко призывал на помощь специальные подразделения. В квартире ветерана истории вспыхнула дискуссия о незамеченных ранее перспективах противостояния с Вермахтом. Здесь же, в этом обычном доме, началась история спецназа Берии, первого боя, предвестника новых ужасов и героизма....
Для достижения результата иногда приходилось приукрашивать события. Цель в данном случае, как принято говорить, оправдывала средства. На кону стояла победа над коварным, злобным, расчётливым и жестоким врагом. Такова была миссия, миссия – победить!
«Начнём с того, что основные силы, не придя на помощь отряду лыжников, не выполнили приказ командования, – размышлял он. – Как такое стало возможным?»
Он вспомнил, что в одном из донесений в качестве недостатков при ведении боевых действий 328-й стрелковой дивизией уже указывалось на склонность отдельных её командиров к выжидательным действиям.
Теперь что касается спецроты. Кого в неё собрали? Каких-то обозников, писарчуков, тех, кто и оружия-то в руках толком не держал. Можно ли было требовать от них чего-то большего? Вряд ли. Тут в основном вина командования дивизии и полка – подошли к вопросу формально.
Он опёрся головой на руки и закрыл глаза. Поток мыслей сам вывел его к правильному решению.
«Что, к примеру, могло помешать им принять участие в бою? Только вмешательство третьей силы. Что бы это могло быть? Может, неожиданно появившаяся немецкая колонна, проходившая рядом с деревней? Допустим, немцы услышали звуки боя и решили прийти своим на помощь.
Лобачёв в такие минуты ощущал себя вершителем людских судеб. Перед ним стояла благая цель, ради достижения которой он был вправе возвеличивать не самые благородные людские поступки. Его оправдывало одно: от этих действий все только выигрывали.
«Дальше, – продолжал он свои раздумья. – Этот Перлин, весь бой просидевший в сарае.
