В тревожной атмосфере начала декабря 1942 года, где советские войска искали путей сдерживания немецких захватчиков, Семён Гудзенко призывал на помощь специальные подразделения. В квартире ветерана истории вспыхнула дискуссия о незамеченных ранее перспективах противостояния с Вермахтом. Здесь же, в этом обычном доме, началась история спецназа Берии, первого боя, предвестника новых ужасов и героизма....
"
"Нет, с Перлиным не стоит перегибать палку. Надо будет подсказать ему тет-а-тет, чтобы сочинил какую-нибудь легенду. Например, будто бы бойцы сами попросили его спрятаться. А что? Выбрали одного, который мог бы потом рассказать правду о гибели отряда. Немного нелепая, но вполне жизнеспособная версия. И пусть воюет дальше. Со своей совестью в том числе. Ему теперь с этим жить. А может, ещё и получится из него солдат. Чем чёрт не шутит. Ведь бывали же случаи…
Теперь о героях. Лазнюк. Без сомнения, герой. Вот только бы ещё не махал налево и направо своим тэтэшником, и можно было бы представить к «Золотой Звезде».
Лобачёв затушил в пепельнице очередную папиросу и потянулся за следующей. Но, едва взяв коробку «Герцеговины», положил её обратно. Неприятная горечь во рту подсказывала, что пора остановиться. Пепельница была уже полная.
«Кто следующий? Ну конечно, Паперник. Вот кто проявил себя действительно геройски. По рассказам товарищей, стрелял без промаха. Не меньше тридцати немцев уничтожил. И это только по самым приблизительным подсчётам. За одно это уже достоин Звезды Героя. И в последний момент не смалодушничал. Получил ранение, трезво оценил обстановку, понял, что будет отряду обузой, и принял единственно правильное решение – застрелиться.
Был ещё один. Тот, который подорвал себя. Тоже храбрый парень. Жаль, не удалось наверняка установить его фамилию. Ануфриев утверждает, будто это мог быть Аверкин. А вдруг ошибается? А поступок действительно геройский. Без раздумий и сомнений. Выполнил свой долг до конца. Были бы рядом фрицы, он бы и их заодно… Но эти гады боятся подходить близко, уже поняли, с кем имеют дело. Предпочитают держаться на расстоянии, не рискуя своими шкурами понапрасну.
Он всё-таки достал папиросу. Привычно постучал мундштуком по коробке, чиркнул спичкой и с удовольствием затянулся.
«А что, если представить, что последний оставшийся в живых взорвал гранатой себя и окруживших его врагов? И ещё успел что-то выкрикнуть при этом.
