В тревожной атмосфере начала декабря 1942 года, где советские войска искали путей сдерживания немецких захватчиков, Семён Гудзенко призывал на помощь специальные подразделения. В квартире ветерана истории вспыхнула дискуссия о незамеченных ранее перспективах противостояния с Вермахтом. Здесь же, в этом обычном доме, началась история спецназа Берии, первого боя, предвестника новых ужасов и героизма....
Однажды политотдел бригады пригласил выступить перед личным составом Героя Советского Союза чекиста-пограничника Николая Матвеевича Руденко. На сцену поднялся худощавый, уже не молодой человек со шпалой на зелёных петлицах и звездой на рукаве – старший политрук."
"Он рассказал, как на границе, в Карелии, в начале войны он с группой бойцов выдержал бой с вражеским подразделением. Потом вдвоём с фельдшером они прикрывали отход своей группы. Немцы окружили его товарища и потребовали сдаться. Но тот крикнул: «Чекисты не сдаются!» – и ответил гитлеровцам яростным огнём.
После гибели фельдшера Николай Руденко продолжал отбиваться в одиночку. Он плохо помнил, что случилось дальше. Но только когда пограничники подобрали потерявшего сознание политрука, на его теле насчитали семнадцать ран! Через три-четыре месяца Руденко снова был в строю.
Рассказ Николая Матвеевича глубоко запал в душу бойцам. Предсмертные слова его друга-героя «Чекисты не сдаются!» моментально сделались крылатыми. Их потом не раз повторяли омсбоновцы, насмерть дравшиеся с врагом.
Зеленоград
В начале сентября омсбоновцев из летних лагерей перебросили на приспособленные для зимнего проживания объекты Московской области. Ими стали детский городок близ Пушкина, дом отдыха «Московский артельщик» на станции Зеленоградская и дом отдыха «Парижская коммуна» в Болшеве.
Батальон, в котором служил Ануфриев, попал в Зеленоград.
– Курорт! – воскликнул кто-то из сослуживцев, оценив новые условия проживания.
Но первое впечатление оказалось обманчивым, и вскоре этот «курорт» повернулся к бойцам одним местом.
– Семён, трави давай, – обращаясь к Гудзенко, говорил кто-то из темноты. – Не спится.
Семён никогда не артачился. Если просили почитать стихи, читал не просто с удовольствием, а с упоением и присущим ему темпераментом. Если говорили «трави», значит, просили рассказать историю из жизни или байку, которых у него было множество.
– А вот вы знаете, например, ребята, как мы в бригаду поступали? – немного поразмыслив, начинал Семён.
– Нет, – чуть ли не хором отвечали бойцы.
– О, это, я вам скажу, история так история! Похлеще любого детектива. В общем, слушайте. – Все устраивались поудобнее и приготавливались слушать. – Пришли, значит, мы на стадион. Я, Серёжка Чернов, Эмиль Кардин и Толик Юдин. Не торопимся. Пристроились на травке, ждём. Я посмотрел на них.
