В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
Да-да, я знаю… у близнецов зубки режутся, или что там еще. Но я была твоей дочерью тридцать четыре года. И ты знаешь, насколько для меня важен, хоть я и молюсь богу, чтобы все было иначе. Ты одна из причин, почему я решила устроить свадьбу здесь, в Ирландии. Потому что знаю, как сильно ты ценишь свои корни, как и я. И я хотела бы, чтобы твое мнение ничего для меня не значило. Но оно значит, черт возьми. Так что ты отведешь меня к алтарю. Это меньшее, что ты можешь сделать. Ты отведешь меня к алтарю и будешь делать вид что счастлив за меня, каждый гребаный шаг.
В дверь стучат. Из-за нее выглядывает Ифа.
— Вы уже готовы идти?
— Нет, — отвечаю я ей. — Мне нужна минутка.
Я поднимаюсь по лестнице в спальню. Начинаю искать что-то правильной формы, правильного веса. Я это узнаю, когда увижу. Вот ароматическая свеча — или нет, ваза из-под свадебного букета. Я поднимаю ее и взвешиваю на ладони, готовясь. Затем швыряю об стену, с удовлетворением наблюдая, как она разлетается на осколки.
Затем оборачиваю руку футболкой — я всегда старалась избегать порезов, причинять себе боль — не мое, — поднимаю уцелевшее донышко вазы и кидаю его в стену, задыхаясь от усилий и стиснув зубы, снова и снова, пока от осколков не остается лишь стеклянная крошка, Я уже сто лет этого не делала, слишком давно.
И сразу все кажется немного яснее, спокойнее.
Я прибираю, как всегда. Торопиться не стоит. Это мой день.
Смотря в зеркало, я поправляю диадему, которая слегка съехала набок. Я вижу, что злость придала моему лицу неприятное выражение. Подумать только — красная невеста. Я подношу руки к лицу и массирую его, медленно расслаблясь и пытаясь улыбнуться.
Если Ифа с папой и слышали что-то, их лица ничего не выдают, когда я снова выхожу. Я киваю им обоим.
— Готова.
Потом я кричу Оливии. Она выходит из маленькой комнаты рядом со столовой. При этом выглядит даже бледнее, чем обычно, если это вообще возможно.
Пока я иду к алтарю, мое настроение меняется, а уверенность угасает. Я вижу, как все поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, они кажутся размытым пятном лиц, каждое из которых до странности невыразительно.
