В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
— За «Загрузку»! — скандируют они.
Я познакомилась с женихом Джулс только после их помолвки. Она старательно его скрывала. Как будто не хотела приводить домой до того, как он наденет ей кольцо на палец, на тот случай, если мы его отпугнем. Может быть, я и звучу как сучка, но по отношению ко многим вещам Джулс всегда была довольно безжалостна. Пожалуй, я ее не осуждаю. Мама правда может напугать.
Джулс, как и всегда, все срежиссировала. Они должны были приехать к маме домой, выпить по чашке кофе, остаться где-то на полчаса, а потом поехать обедать в «Ривер» (Джулс сказала, что это их любимый ресторан; она забронировала столик).
И я правда не хотела ничего портить в ту первую встречу с ее женихом. Но когда они только вошли в дом, мне пришлось бежать в туалет из-за подступившей к горлу тошноты. А потом оказалось, что я не могу пошевельнуться. Я сползла на пол рядом с унитазом и сидела там, как мне показалось, очень долго. Я была взвинчена, будто кто-то ударил меня в живот.
Я точно знала, как все произошло. Он вернулся на вечеринку после того, как посадил меня в такси. И там познакомился с моей сестрой, королевой бала, которая подходила ему гораздо больше. Судьба. И я помню, что он сказал, когда мы впервые встретились: «Если бы ты была на десять лет старше, то была бы идеальной женщиной». Я все поняла.
Через некоторое время — наверное, из-за плотного расписания — Джулс поднялась наверх.
— Оливия, — сказала она. — Нам пора идти обедать.
Я понимала, что по ее меркам это было «страшно», но тогда это заботило меня меньше всего.
Каким-то образом мне удалось выдавить из себя пару слов.
— Я… я не могу пойти, — простонала я через дверь. — Я… заболела.
Тогда это казалось самым простым решением — подыграть ей. Но в любом случае, мне и правда было нехорошо — живот крутило так, будто я отравилась.
Но потом я много об этом думала.
— Ладно, — ответила она. — Я поняла. Очень жаль, что ты не сможешь пойти.
В ее голосе не было и намека на жалость.
— Я не стану сейчас раздувать из мухи слона, Оливия. Может, тебе правда плохо. Дам тебе презумпциию невиновности. Но мне нужна твоя поддержка. Мама сказала, что последнее время у тебя был тяжелый период — мне жаль.
