В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
— Боже мой, — говорю я и правда начинаю смеяться, не в силах больше сдерживаться. — Представь, что сказали бы в родительском комитете!
Чарли рассказывает, как они сели в каноэ и поплыли на другой остров. И прыгали в воду голышом. А потом парни взяли Чарли на слабо, чтобы он доплыл до третьего крошечного островка — они часто так спорили, — а когда он вернулся, все ушли. Оставили его там, без каноэ.
— У меня не было одежды. И да, была весна, но это же гребаный Полярный круг, Ханна. И ночью там очень холодно. Я просидел несколько часов, прежде чем они наконец пришли за мной.
— Что?
— Я плакал. Я лежал на земле и рыдал, как ребенок.
Он и сейчас выглядит настолько подавленным, что готов расплакаться, и я сочувствую ему всем сердцем. Мне хочется его обнять, как Бена, но я не знаю, что за этим последует. Да, на мальчишниках все творят бог знает что, но это кажется спланированным, как будто все специально нацелились на Чарли.
"— Это… ужасно, — говорю я. — Похоже на какую-то травлю. В смысле, да и это есть травля.
На лице Чарли застыло отстраненное выражение. Я не могу его прочесть. Какой высокомерной я была, раз всегда считала, что знаю своего мужа вдоль и поперек. Мы вместе уже много лет. Но потребовалось меньше суток в этом странном месте, чтобы доказать, что это предположение — зыбкая иллюзия. Я чувствовала это с тех пор, как мы приплыли сюда.
— Это была его идея, — говорит Чарли. — Я в этом уверен.
— Чья? Дункана?
— Нет. Он идиот. Подпевала. Идея Уилла. Он всегда был их лидером.
Я не могу себе представить, чтобы Уилл заставил других сделать что-то подобное. Во всяком случае на мальчишнике обычно всем заправляют друзья, а не жених. Я без труда могу поверить, что за этим стоит Джонно — без проблем, особенно учитывая его последнюю выходку. У него такой дикий вид. Не злобный, но он будто дает понять, что Джонно может зайти слишком далеко, сам того не желая.
