В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
— Мы тогда… мы тогда уже встречались?
Чарли сворачивается калачиком и снова закрывает лицо руками. Он издает долгий низкий стон.
— Хан… мне так жаль. Это ничего не значило, честное слово. Я был таким глупым. А ты… мы… ну, тогда у нас целую вечность не было секса. Это было…
— После того, как я родила Бена. — Меня воротит от него. Внезапно я уверена в своей правоте. Он ничего не отвечает, и большего подтверждения мне и нужно.
Наконец он говорит:
— Знаешь… у нас тогда был трудный период. Ты все время была такой подавленной, и я не знал, что делать, как помочь…
— В смысле, когда у меня была тяжелая послеродовая депрессия? Когда я ждала, пока заживут швы? Господи боже, Чарли…
— Мне так жаль.
Я не могу на него смотреть. И я не стану."
"Это настолько мерзко, что я даже не могу об этом думать. Кажется, я впала в оцепенение и еще не чувствую всей боли. Теперь их отношения предстают в новом, ужасном свете. Я вспоминаю обо всех тех случаях, когда мне казалось, что Джулс намеренно меня игнорировала — забирала себе все внимание Чарли.
Вот стерва.
— Так все это время, — говорю я, — все это время, когда ты мне говорил, что вы всегда были только друзьями, что мимолетный флирт ничего не значит, что она тебе как сестра… ты врал мне в лицо? Я понятия не имею, что вы вчера делали.
— Хан… — он протягивает руку и робко касается моего запястья.
— Нет, не трогай меня! — я вырываю руку и встаю. — И ты пьян. Просто позорище. Что бы они с тобой ни сделали на мальчишнике, твоему поведению нет оправданий. Да, они поступили ужасно. Но это же не причинило тебе непоправимого вреда! Бога ради, ты взрослый человек, отец… — я почти что говорю «муж», но не могу выдавить этого из себя, — на тебе лежит ответственность.
Я поворачиваюсь и ухожу.
Джонно. Шафер
— Джонно, — с усмешкой произносит Уилл. И ему вторит эхо. — Я правда не понимаю, о чем ты. Все эти разговоры о прошлом. Они плохо на тебя влияют. Надо двигаться дальше.
«Да, — думаю я, — но я не могу».
