В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
Уилл всегда был центром, ядром всей нашей компании, мы все крутились вокруг него. Прекрасный спортсмен с хорошими оценками — разумеется, ему время от времени помогали. Его все любили. И к тому же, он всегда выглядел таким непринужденным, как будто ему все давалось легко. Но это только если вы не знаете его, как я.
Какое-то время мы сидим и пьем на солнце в тишине.
— Будто в школу вернулись, — с ностальгией в голосе говорит Ангус. — Помните, как мы проносили туда пиво? А потом забирались на крышу спортзала, чтобы там выпить.
— Ага, — соглашается Дункан. — Кажется, я припоминаю, что тогда ты тоже навалил в штаны.
Ангус хмурится.
— Катись к черту.
— Вообще-то пиво проносил Джонно, — вспоминает Феми. — Из того магазинчика в деревне.
— Да, — соглашается Дункан, — потому что он был высоким, уродливым, волосатым засранцем даже в пятнадцать, да, дружище? — он наклоняется и хлопает меня по плечу.
— И мы пили теплое пиво прямо из банки, — продолжает Ангус, — потому что нам негде было его охладить.
"— Ты про то, как мы пили пару месяцев назад? — уточняет Дункан. — На ралли?
— Когда это было? — спрашиваю я.
— Ааа, — протягивает Уилл. — Прости, Джонно. Я просто понимал, что тебе слишком далеко ехать из Камбрии.
— Ясно, — говорю я. — Ну да, логично.
Я представляю, как они все пьют дорогое шампанское в зале Королевского Автомобильного Клуба — одного из тех модных мест, куда пускают только по членской карте.
— Все дело в страхе, — говорит Феми, — тогда, в школе. Это главное. Мы знали, что нас могут поймать.
— Господи! — перебивает Уилл. — Нам правда обязательно вспоминать школу? Мне хватает того, что мой папа постоянно про нее затирает.
Он произносит это с ухмылкой, но я вижу, что он слегка прищурился, как будто его «Гиннесс» пошел не в то горло. Мне всегда было жаль, что у Уилла такой отец.
— Тогда школа казалась такой мрачной, — вспоминает Ангус. — Но теперь, оглядываясь назад, — черт его знает, что это обо мне говорит, — я думаю, что в каком-то смысле это было самое важное время в моей жизни. В смысле, я бы точно не отправил туда своих детей — без обид, Уилл, — но не все было так уж плохо.
