Он приземлился в Москве вечером среды. Увидев знакомого водителя и давнего друга Эдгара Вейдеманиса, Дронго понял, что они чем-то схожи — как два льва в плену одного невероятного мира. После распада СССР бывший советский разведчик чувствовал себя чужим на земле.
Значит, вы в компании не просто психиатр, а еще и главный психолог.
– Официально я заместитель начальника службы безопасности. И пока работаю на своем месте. Как видите, я постарался дать вам исчерпывающие характеристики каждого из моих коллег, которых вы можете заподозрить в предательстве. О себе говорить ничего не могу. И не хочу. Вам лучше судить, в том числе и по моим характеристикам.
– Я хотел задать вам еще несколько вопросов.
– Обязательно. И готов ответить на каждый из них.
– Говоря о Регине, вы волновались немного больше обычного, – заметил Дронго.
Погосов смешался. Он явно смутился. С лица словно слетела маска ироничного циника, коим он был до сих пор. Он отвел глаза, посмотрел куда-то в сторону. Помолчал. И наконец произнес:
– Это просто нечестно задавать мне подобные вопросы."
"– Простите, если я вас обидел, – поспешно произнес Дронго. – Но мне показалось, что вы подсознательно думали о чем-то своем?
– Вы действительно ничего не знаете? – недоверчиво уточнил Погосов.
– Нет, – ответил Дронго.
– Моя невеста, с которой я был обручен, погибла в Спитаке в восемьдесят восьмом, – сказал Погосов. – Ей было только девятнадцать лет. Вместе с ней осталась под руинами вся ее семья. Мать, отец, два брата. И моя семья. Мать, отец и два брата. Такое страшное тождество. Мне было только двадцать лет, и я учился в медицинском в Москве. Мне тогда просто повезло, если подобное может считаться везением.
– Я помню, – ответил потрясенный Дронго, – тогда это было самое страшное несчастье для всех. Несмотря на карабахский конфликт, в зону бедствия полетел азербайджанский самолет с добровольцами, которые должны были помогать искать уцелевших людей. Самолет разбился, и все погибли.
– Поэтому я до сих пор не женат. Каждый год в этот день я вспоминаю всех погибших, – сказал Погосов, – и до сих пор не могу их забыть. Никого. После страшного землетрясения я стал воинствующим атеистом.
