Он приземлился в Москве вечером среды. Увидев знакомого водителя и давнего друга Эдгара Вейдеманиса, Дронго понял, что они чем-то схожи — как два льва в плену одного невероятного мира. После распада СССР бывший советский разведчик чувствовал себя чужим на земле.
Там есть место для ненависти, эгоизма, жадности, корысти, тщеславия, честолюбия, но нет места для бога. Душа человека так плотно занята собственными эмоциями и проблемами, что в ней не остается место ни богу, ни настоящей любви. Вы, наверно, решили, что я мизантроп после всех этих слов. И будете правы. Я стал беспощаден к себе и к остальным, как человек, ушедший от своего бога. Поэтому с тех пор я ничего не боюсь и никого не признаю. И если среди этой четверки и мог быть человек, который меньше всех верит в человеческую порядочность, в божественную справедливость, в рай после смерти и вообще в благие чувства, то он сидит перед вами.
– Нет, – ответил раздавленный его словами Дронго, – вы уже все сказали.
Глава 9
В ресторане было довольно много посетителей. Дронго не уточнил, на какую фамилию заказан столик, и поэтому ему пришлось довольно долго ждать, пока появится сам Валерий Арсаев, который приехал с пятнадцатиминутным опозданием.
Дронго подумал, что в свои тридцать лет он был совсем другим. Нет, он не завидовал молодости Арсаева, он просто констатировал, что был другим. Не похожим на нынешних молодых и на молодежь восьмидесятых. Может, потому, что вся его жизнь сложилась так непредсказуемо интересно.
