Прапорщик Корнеев делал решительные шаги по восстановлению батареи. Его взглядом скользнулись строения, где лежали ящики с оружием. Стоя над одним из них, он прикинул в уме и фыркнул. "Сделаю", — произнёс он, но добавил шепотом: "Только дай посмотрюсь, осторожно! Мне еще твою задницу обратно к Кэпу вести!" В эти моменты атмосфера казалась напряжённой и опасной, как будто каждое слово могло изменить ход событий....
Вся страна готовилась праздновать первое мая, а затем и день победы. Уже в сорок первый раз.
Или же все-таки авария произошла, но здесь, у черта на куличках о ней пока просто никто не знает? И узнает не скоро, потому что здесь другие цели, другие задачи! Многие летчики, что были перекинуты в Украинскую ССР для ликвидационных работ на аварийном энергоблоке, вообще не знали об истинной цели своего откомандирования из Афганистана.
Я невольно скосил глаза на майора Карева.
— Товарищ майор, э-э… — осторожно начал я, выбирая правильные слова.
Старший инструктор очень удивился, даже в лице изменился.
— Авария? — переспросил он, глядя на меня с подозрением. — Какая еще авария, какой взрыв, Громов? Ты о чем вообще?
Майор смотрел на меня с беспокойством, поэтому я тут же сделал вид, что мне нехорошо. Он привстал, поискал взглядом врача, но тот уже куда-то запропастился.
Я мигом сообразил, что в моем-то нынешнем состоянии сказанное могло звучать как настоящий бред. Пожалуй, это можно списать на потрясение организма, сильный стресс. Воздействие обезболивающих. А соответственно что-то рассказывать и выяснять у майора в моем состоянии, было бы глупо и даже странно."
"Само собой, лучший вариант сейчас попытаться спустить дело на тормозах. А вопросы можно задать и капитану Игнатьеву — тот хотя бы в курсе начала всей истории с этой чертовой аварией.
— Не знаю… — тихо отозвался я, изобразив растерянность и недоумение. — Наверное, приснилось. Что-то голова кружится.
— Вот и я так думаю! Еще бы, и не такое привидится! — он поднялся со стула, взял граненый стакан, алюминиевый чайник. Налил в него воды. — На вот, воды выпей. А я пока врача поищу.
Карев ушел и скрылся за дверью, а я остался в одиночестве. Быстро осмотрелся.
Это был небольшой полевой госпиталь.
Справа и слева от меня койки, большая часть из них занята. Всего я насчитал двадцать пять кроватей, из которых пятнадцать были заняты лежачими больными. Никто из них практически не шевелился.
