В тени кустов стучит сердце, а свет за окном пугающе медленно колеблется. Яркий огонь, гудящий в потолке и шорох одежды — все вместе создают непреодолимое чувство тревоги. Стальной цветок долины вырывается из глубин сознания, будоража жаром и холодом, радостью и отчаянием одновременно....
Уже спустя час, стали исполнять неприличные частушки, парни отпускали «жгучие» остроты, а девушки вести нескромные разговоры. А одна парочка даже, уединившись в углу, неловко обнявшись, украдкой поцеловались.
— Малуша! Опять замечталась! — окликнула меня тётка Бажена, легонько пихнув в плечо, прерывая мои воспоминания, — собирай со стола, вечерять будем.
— Хорошо, — кивнула, мысленно забавляясь над тем, как изменилось отношение ко мне у тётки. Дядьке Силуану удалось изготовить миксер, пришлось немало повозиться, не сразу у нас получилось его собрать.
Дядька, преисполненный важности и с трудом скрываемого волнения, мне первой доверил испытать этот агрегат. Установив его в горшок, полный холодных сливок, я стала быстро крутить ручкой. Белоснежная жидкость тут же забурлила и буквально через пятнадцать минут, превратилась в масло. В маслобойке же для его получения приходилось орудовать мутовкой не меньше сорока минут.
Изумлённое лицо тётки Бажены было мне наградой. Дядька довольно почёсывал бороду, мальчишки таращили свои глазёнки, с удивлением рассматривая странные ручки и зубчатые колёсики, которые так громко шумят.
С того дня, к нам ещё с неделю заглядывали во двор, наверное, все жители выселок. Бажена хвасталась миксером, и всем честным народом по очереди взбили все имеющиеся в Ручейках сливки. А дядька Силуан ещё около двух недель возвращался с кузни только поздно вечером, ведь всем так хотелось заиметь в своё хозяйство такой славный инструмент.
На радостях тётка Бажена, даже одарила меня куском богатой ткани, белоснежной, тонкой и невероятно мягкой. Она же помогла выкроить рубаху и села рядышком шить. Правда проела мне плешь, своими нравоучениями да советами.
Дни бежали... а я так и не решила, как дальше жить. Тётка вроде стала помягче и не нагружала сверх меры. Дядька Силуан поглядывал на меня задумчиво и всё чаще обращался за советом. Вроде бы всё хорошо, но жить приблудой в доме родственников не хотелось.
— Малуша, радость-то какая! — Воскликнула тётка, степенно вплывая в светёлку, — Богдан просил за тебя!
— Чего? — с недоумением произнесла, находясь мыслями ещё далеко.
— Свадьба у тебя скоро, родичи Богдан сговорились! — пояснила Бажена, счастливо улыбаясь, будто её сосватали.
