В тени кустов стучит сердце, а свет за окном пугающе медленно колеблется. Яркий огонь, гудящий в потолке и шорох одежды — все вместе создают непреодолимое чувство тревоги. Стальной цветок долины вырывается из глубин сознания, будоража жаром и холодом, радостью и отчаянием одновременно....
— Держи пока горячее, — сунул мне в руки прут с куском мяса Мерти, усаживаясь рядом со мной. Он подтянул к себе большую чашку, на которой тоже горкой лежало мясо и поломанные на крупные ломти лепёшка.
— Спасибо, — поблагодарила, нетерпеливо вгрызаясь в свежее, истекающее соком кусок печёного над углями филе, в меру солёного и невероятно вкусного. И только спустя нескольких минут, когда первый голод был утолен, я тихо спросила:
— Мы давно остановились? Я не слышала, как меня сняли с лошади и уложили здесь.
— Час назад, Киан приказал тебя не беспокоить, а как будет готов ужин — покормить.
— Спасибо, но где он сам? — вырвалось у меня, и я поспешила сделать глоток отвара, чтобы ещё чего лишнего не спросить.
— С Конолом обсуждают дальнейший путь, там на краю лагеря.
— А эти все люди? Они…, — недоговорила я, не сумев правильно сформировать мысль, крутящуюся в моей голове.
— Это наши люди, мы приплыли сюда, узнав, что здесь знаменитый торг, но…, — чуть запнулся Мерти, не глядя на меня, продолжил, — здесь продают людей.
— У вас нет рабства? Там, где вы живете? — тут же спросила, волновавший меня вопрос, до сих пор не понимая, кто я здесь и в качестве кого.
— В нашей стране нет рабства, — ответил Киан, бесшумно подошедший к нам, хотя возможно это я не услышала, а Мерти давно заметил его приближение.
— А… я?
— Ты свободна, — коротко ответил мужчина, нависнув надо мной, — вольна идти куда хочешь, я дам коня, припасов, немного монет, но уверен, тебе будет лучше с нами. Здесь небезопасно даже одинокому мужчине, что уж говорить о хрупкой девушке.
— Хм… спасибо, — медленно кивнула, потрясённая ответом, — я должна подумать, я не знаю, куда вы направляетесь.
— Домой, нам делать здесь больше нечего, — ответил мужчина, — уверен, ты тоже хотела бы вернуться домой, но у этих берегов нет наших кораблей, и я не смогу тебя доставить к родным.
— Никто не сможет, — мрачно ответила, ненадолго замолчала, но вспомнив ещё один очень важный для меня вопрос, спросила на русском, — откуда ты знаешь этот язык?
— Прабабка говорила на нём и завещала детям и внукам знать его, — ответил Киан, с неожиданно нежной улыбкой на лице, будто вспомнив что-то хорошее, но тотчас став серьёзным, добавил, — тебе нужно отдохнуть и поесть.
Глядя вслед уходящему мужчине, я ещё долго размышляла над его словами. Остаться здесь, одной было страшно. Попытаться вернуться в Ручейки, сомневаюсь, что доберусь до неё, в этом мире женщине одной действительно не справится.
