В тени кустов стучит сердце, а свет за окном пугающе медленно колеблется. Яркий огонь, гудящий в потолке и шорох одежды — все вместе создают непреодолимое чувство тревоги. Стальной цветок долины вырывается из глубин сознания, будоража жаром и холодом, радостью и отчаянием одновременно....
Помыв в ней чашку, я выждав чуточку, сполоснула своё лицо прохладной водой, почувствовав себя намного лучше.
— Возвращаемся? Уже пора отправляться.
— Да и спасибо огромное.
— Ты решила идти с нами или тебя проводить до ближайшего селения?
— С вами, — быстро ответила, тут же ощутив странное облегчение после сказанных слов, добавила, — мои родные слишком далеко и мне некуда идти.
— Отлично, — почему-то обрадовался Мерти, ускоряя шаг, — тебе в долине понравится, ты такого нигде не видела.
— Возможно, — не стала спорить с мужчиной, приноравливаясь к его темпу.
В лагере уже всё было готово к дальнейшему пути. Ломан, забрав у меня чистую посуду, уложил их в переметную суму, сунул мне в руки небольшой мешок, сказал:
— Здесь бурдюк с водой и мясо вяленое, ехать будем до вечера, длительной остановки делать не будем.
— Ты выдержишь путь или сядешь к кому-нибудь из нас? — уточнил Бран, обеспокоенно меня осмотрев.
— Я сама, — заверила мужчин, останавливаясь перед свободной рыжей лошадкой, — эта моя?
— Да, она спокойная.
— Хорошо, — кивнула, взлетая на каурую лошадь, тут же прикусила губу, ощутив острую боль на внутренней части бедра.
— Ты как? — встревоженно спроси Мерти, остановившись рядом на своём сером.
— Всё в порядке, забыла об одном неудобстве, — ответила, сразу как перевела дыхание, — я готова.
— Трогаем, — скомандовал Бран и все одновременно двинулись.
Спустя несколько минут, приноровившись к заданному темпу, я осмотрелась, но так и не увидела среди воинов Киана, как и ещё около десяти всадников.
До самого обеда наш путь пролегал через лес. Он был редким с чахлыми деревцами, но всё же время от времени приходилось склоняться к рыжей, чтобы торчащая ветка не выколола глаз. Листья с деревьев почти все облетели, остались самые стойкие, они развевались на ветру, словно маленькие яркие фонарики. И тот, кто не выдержал битву с игривым вихрем, плавно опускаясь на землю, танцевал свой последний танец.
Полуденное солнышко не по-осеннему пригревало, а пение птиц умиротворяло. Двигались мы неспешно, что не могло меня не радовать. Тело ещё не окрепло, синяки на ногах, ссадины на руках не придавали сил. Иногда, когда скорость движения чуть увеличивалась, становилось тяжелее, но, сцепив зубы, я старалась не отставать, не хотелось быть обузой этому отряду.
— Надин, ты как? — прозвучал участливый голос Брана, с левой стороны от узкой дороги.
