Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
"
"– Нужно какое-то решение, товарищи! – подытожил генерал. – Мы не можем допустить потери плацдарма. Он нуждается в постоянном подкреплении. Ваша дивизия несет большие потери, нужна передышка, дивизию нужно сменить, вывести на отдых и для пополнения. Без надежной переправы ротацию не провести. Мы не можем вывести одни части, а потом сразу же ввести другие. Все нужно делать по строгому плану с точностью до нескольких часов, иначе немцы засекут движение в полосе обороны.
– Выход один, товарищ генерал, – заговорил Борисенко.
– Технически это выполнимо? – оживился генерал. – Вы сможете найти в городе нужное количество машин?
– Так точно. Сейчас мы можем использовать десять 3,5-тонных «ЯС-1».
– Какой объем грунта в кузове самосвала?
– Пять кубометров, товарищ генерал. Есть два трактора с ножами бульдозерного типа.
– Этого делать нельзя, – вдруг раздался голос.
– Что? – Генерал повернулся и удивленно уставился на танкиста с сержантскими петлицами, вытиравшего ветошью руки. – Это что еще такое! Товарищ сержант…
Соколов чертыхнулся и бросился спасать своего механика-водителя. Еще несколько секунд, и дело кончится гауптвахтой. И не только для него. Взыскания «на всю катушку» получат и командир танка, и командир роты. Тошно будет всем! Угораздило же Бабенко рот открыть, душа его невоенная!
– Товарищ генерал-лейтенант, – четко вскинул руку к пилотке Соколов.
– Соколов? – Генерал повернулся к Борисенко и кивнул на танкиста. – Этот тот самый? Который сорвал прорыв немцев на левый берег?
– Так точно! – подтвердил подполковник, показывая из-под плащ-палатки Соколову кулак. – Тот самый! Двумя танками и неполным взводом ополченцев отбил атаку немцев, продержался до подхода резерва. Орел! Грамотный, умелый, инициативный командир! Воюет с первого дня…
– Что же ты, герой? – Взгляд генерала немного потеплел.
– Прошу простить, товарищ генерал. – Соколов постарался говорить убедительно. – Вина моя, но дело в том, что сержант Бабенко – доброволец, инженер-испытатель Харьковского завода.
