Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
– Это понятно, Алексей, – поморщился Акимцев, как от зубной боли. – И задача важной была, и потери оправданы, не в том себя виню, и меня за эти потери никто не винил. Командование вообще нас списало. Когда я вышел с остатками роты, на меня знаешь какие большие глаза сделали в штабе дивизии! Кое-кто даже пытался выяснить, уничтожили мы склады или просто сбежали. Обидно! Спасло то, что авиация подтвердила пожары на складах. Слушай дальше. Нам поручили охранять вывозимые из Слуцка документы местного райисполкома.
– И я такое слышал не раз, и меня уговаривали командиры, – с горечью отозвался Алексей. – Дожить бы до конца.
– И ведь не за себя обидно, Алексей. За погибших своих красноармейцев, за тех, кто жизнь положил, их-то в трусости зачем обвиняют? Себя ведь не щадили, не о себе думали. За Родину сражались, за своих близких, за народ свой! Вот так-то. Теперь комендантским взводом командую при штабе Борисова. Кто-то думает, что мы в тылу жируем, а у нас как на передовой – из боя почти не выходим.
– Наша задача, Захар, ускоренным маршем выдвинуться в район Семилук.
