Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
– Заканчивают новый амортизатор ставить, – как будто угадал вопрос командира Началов. – Полетит теперь наша «восьмерка».
– Хорошо, – кивнул лейтенант. – Приказ можно ждать в любую минуту. Очень напряженная обстановка в городе.
– Говорят, наших выбили с правого берега? – спросил стоявший в дверях со сложенными на груди руками Омаев. – И мосты все взорвали, а люди там остались.
– Нет, ребята, не так! – громким шепотом ответил Соколов, покосившись на спящих детей. – Наши войска цепляются за каждый дом, за каждую улицу.
– Как же нашим на правом берегу помочь, если мосты-то взорваны? – удивился Бочкин.
"– Да, Коля, – кивнул Соколов, посмотрев на возбужденного заряжающего. – Взорваны. Даже железнодорожный мост взорван. Это необходимо, чтобы задержать врага. А помощь все равно приходит. Ночами по искореженным опорам взорванного моста на тот берег перебрасывается подкрепление, организована передача боеприпасов. Обстановка напряженная, очень большие потери.
– Только про нас вот забыли, – подал голос Блохин.
– Расценивайте это, товарищ сержант, – строго заявил Соколов, – как данную нам возможность привести в порядок матчасть и подготовиться к предстоящим боям.
– А с ними что? – Блохин опустился на корточки возле лежанки, поправил шинель, которой была укрыта Фрося. – Эх, горемыки.
– Пока будут с нами. Алевтина за ними присмотрит. Я думаю, мы найдем способ вывезти детей из города в безопасное место. Все! Ужинать и отдыхать!
Алексею не спалось. Он вышел на улицу и уселся на ступеньках. Нет, не скоро опять любоваться ночным небом, вдыхать свежий ночной воздух, слушать сверчков.
Лейтенант потряс головой, отгоняя страшные мысли. Он только что сам своим подчиненным говорил, что этого не будет, не может такого быть. А что теперь? Он-то знает, какие силы фашисты бросили на Воронеж. Нет, нельзя, стал убеждать себя Соколов.
