Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Николай Соломонович не просто «иван», бери выше. Он «иван иваныч», здешний заправила.
— И что мне толку с вашего заправилы? Все просто: я вам — деньги, вы мне — услугу. Пересидеть месяц-другой. И я уеду. Если это стоит тысячу, ну, значит, пойду ее зарабатывать.
— На земле Нико и без его разрешения?
Азвестопуло рассердился не на шутку:
— Я всю жизнь делаю, что хочу и где хочу. И ни у кого разрешений не спрашиваю! Здесь тоже не буду. Что за порядки в Иркутске? Фартовому человеку надо кому-то в ноги кланяться?
Местные только посмеялись:
— Ишь, раздухарился… В чужой монастырь со своим уставом лезешь? Погоди, сперва осмотрись.
Разговор завершился в целом доброжелательно. Махарадзе сказал новичку:
— Ты мне подходишь. Я поговорю насчет тебя с хозяином.
— Это с «иван иванычем»?
— С ним. Без ведома Нико тут ничего не делается, привыкай, раз попал сюда. Но он сильный человек. Под его рукой можно хорошо устроиться. Только сначала мы тебя проверим в деле. А то — я Серега Сапер, я Серега Сапер… Вот и поглядим, чего ты стоишь.
Грузин сказал греку тоном начальника:
— Лазарь, устрой его до завтра у себя. Я все приготовлю и заберу.
— А шпалер дашь? — оскалился беглый."
"— Когда придет время. А просто так шуметь в Иркутске нельзя. Ты, Серега, не кисни. Жизнь у тебя будет веселая, и в столицы уедешь к зиме не с пустыми руками. Держись за нас, не прогадаешь.
Когда Махарадзе ушел, хозяин кофейни пояснил:
— Исидор владеет кухмистерской «Заря» на Александровской улице. Вон ее в окошко видать… Переедешь к нему, там есть флигель.
— А чего он глупые вопросы задавал? Про соболей в шкафу, про петарды.
— Проверял, не болтун ли ты.
— Языком всякий набрешет. Пусть проверит меня на гранде[43].
— А так и будет. Ну, живи покуда здесь, в кофейню не лезь. Мало ли что? Иногда сыскные заходят. Сюда они не суются, потому как Николай Соломоныч им запретил.
— Запретил? Сыщикам?
— Ну, не прямо так, но… в общем, узнаешь в свое время.
Азвестопуло провел еще одну ночь в задних комнатах кофейни Попандопулоса. Наверху скандалили постояльцы номеров, кого-то с руганью выкидывали на улицу. Полиция на шум так и не пришла, и веселье продолжилось.
