Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Зачем мне это?
Азвестопуло хотел возразить, но атаман властно пресек его попытку и продолжил:
— Можно заработать на золотых приисках. Некоторые жильцы заимки так и делают. Но уже август, скоро зима, ты не успеешь. Предлагаю тебе другое. Пойдешь с нами на крупное дело, потом скажу, какое именно. Однако тебе привычное, если ты вентерюшник. Пока что мы тебя проверим в дельце помельче. Есть один человек, который много болтает. Он рассказал полиции про моих парней, что везли оружие. Люди попали в тюрьму, винтовки забрали.
— Мокрое дело предлагаете?
— А что, дрейфишь? — поддел грека грузин.
— Тут другие соображения.
Серега Сапер неуловимо изменился: стал не лихой, а умный и проницательный.
— Николай Соломонович, что бы вы подумали о человеке, который в чужом городе по первому слову готов кровь лить?
— Да ничего бы не подумал.
— Врете. Вы решили бы, что он дурак. Откуда я знаю, кого вы мне велите пришить? И кто потом мстить за него придет? Вдруг вы меня как агнца на заклание готовите?
— В каком смысле? — возмутился Ононашвили.
— В том, что сдадите меня сыщикам. Когда я дело сделаю. А что? Чужие-пришлые очень для этого годятся. В Иркутске до сих пор военное положение, за убийства вешают. Нет. О мокрухе не может быть и речи.
— Ишь ты, условия ставишь…"
"— Давайте так, господа, — вздохнул беглый. — Надоело мне воду толочь. Не дадите шпалер? А и черт с ним. Голыми руками заработаю. Документ не выправите? Обойдусь.
Он вынул из кармана пачку купюр:
— Червонец в день, я был два дня. На, держи.
Попандопулос деньги не принял, а молча смотрел на атамана. Тот опять ковырнул в носу, посмотрел в потолок, потом в пол. И наконец вынес вердикт:
— Ладно. Не люблю, когда поперек говорят, но твою осторожность можно понять. Живи у Махарадзе.
— Но меня же ищут!
— Сходишь с ним на знакомое дело. Обычный гранд, я велю, чтобы без крови. Не будем сыщиков злить раньше времени. Из Петербурга приехал полковник по мою душу. Возьмете магазин, заработаешь, будет на что прятаться в заимке. Зимой уедешь. По рукам?
— Спасибо, Николай Соломонович. Я добро помню, отработаю.
Один грек вышел, а второй остался.
— Что сказал доктор? — спросил у него «иван иваныч».
— Мозоли от кандалов такие, будто их нарочно натирали.
