Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Если выяснится, что догадка питерца верна, легко и должности лишиться.
Услышав, что под подозрением находится не только его вотчина, Гран несколько успокоился. Но продолжил расспросы:
— Что насчет конкретных фактов, Алексей Николаевич? Организация, такая, как вы ее описали, только в голове Курлова существует? Или есть следы?
— Пока больше в области догадок. Но вот факт. Я приехал к вам из Туруханска. Оттуда недавно бежали три опасных налетчика, члены знаменитой варшавской банды «Червоный Круль». Поляки поднялись по Енисею до устья Верхней Тунгуски, вошли в него и как сквозь землю провалились.
Иркутские чиновники воззрились друг на друга. Бойчевский торопливо ответил:
— Я слышал где-то фамилию, но вспомнить не могу. Спросим у Аулина. Позвать его, ваше превосходительство?
Гран отмахнулся:
— Успеется.
— Не совсем рядовая, — подал реплику Алексей Николаевич.
— Значит, особенная? Подсидеть меня приехали, так?
— Фу, Петр Карлович. Губернаторов сейчас снимают просто, без затей. Для этого липовые ревизоры не нужны. Расскажите мне лучше о криминальной ситуации в губернии, надоело воду в ступе толочь."
"Как ни странно, этот прием сработал. Докладывал полицмейстер, но Гран слушал его и успокаивался на глазах.
Бойчевский держался непринужденно и говорил вполне убедительно. Начал он с себя:
— Я прибыл в Иркутск не так давно, до того служил в полиции города Владимира. Полдня езды от Москвы.
— За что?
— А он покровительствовал шайке аферистов, которые мошенничали с грифованными[18] банкнотами. Меняли их дуракам на настоящие, а когда те начинали подозревать подвох, приезжала полиция и все конфисковывала: и липовые деньги, и подлинные, отобранные у жертв. В шайке это называлось «приехать на разгон».
