В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
– Привет, Гриша.
– Привет, Коля.
Общительный человек был Никитин, даже за те два часа, что они проторчали на месте убийства, он сумел завести дружеские отношения с Кацем.
– Мы, Гриша, во второй кабинке сидим. Как этот фраеришка покажется, ты скажи, что, мол, по заказу фронтовиков-танкистов танго «В парке Чаир». Понял?
– Нет вопросов, Коля.
Никитин вернулся в кабинку и увидел на столе две большие тарелки жареной картошки.
– Это откуда?
– Местное руководство сжалилось над нашей полуголодной жизнью, – усмехнулся Игорь.
– Годится. – Никитин залез в карман галифе и вытащил аккуратно замотанный в тряпицу кусок сала. – Сейчас сальца нарежем. – Он достал маленький перочинный ножик.
– Хозяйственный ты парень, Коля, – одобрительно заметил Муравьев.
– Ты погоди, главное еще будет."
"Когда разложили сало и картошку, Никитин взял бутылку коньяка, понюхал, попробовал, потом вылил половину чая в фужер, достал фляжку и налил.
– Что это?
– Спирт.
– Ну ты, Колька, жох.
– А как ты думаешь, будем сидеть и смотреть, как здесь хива всякая гуляет?
– Ну зачем же хива, – Муравьев отодвинул занавеску, – смотри, сколько офицеров.
– Я про них не говорю, сам полтора года на фронте дрался, если бы не ранение… А вот посмотри, штатских сколько. Молодые, все на брони, от фронта освобожденные. Но деньги-то у них откуда? В городе все коммерческие кабаки этой публикой полны.
– Это ты прав. – Игорь разлил «коньяк». – Давай, что ли. Они выпили.
А тут и официант появился:
– Ничего не надо?
– Спасибо, Николай Петрович, – Игорь засмеялся, – мы пока по первой.
– Да, молодые люди, – вздохнул официант, – раньше я ваших товарищей частенько угощал. Спокойно они на жалованье свое наш ресторан посещали.
– Ничего, папаша, – белозубо засмеялся Никитин, – мы еще свое возьмем.
– Ну, отдыхайте, отдыхайте. – Официант исчез.
Играла музыка – старые довоенные мелодии и новые, конечно, те, что в эти годы стали популярными.
И двое молодых парней, обожженные войной, делающие необыкновенно тяжелую и грязную работу, сидели в засаде и еще не понимали, что эти коммерческие рестораны – первый шаг к налаживанию старой довоенной жизни.
* * *Вечер накатывался стремительно, а Гриша все не называл условленной фразы.
– А может, этот Борек вообще не придет, как ты думаешь, Игорь?
– Тогда мы завтра опять сюда пойдем, – засмеялся Муравьев. – Только я тогда уж из дому закусочки возьму да выпивки.
– По мне, век бы так работать, – потянулся Никитин.
