В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
– Ну что, нашли моего поклонника?
– Наталья Николаевна, – Сергей закурил, – он вам дал ложный адрес.
– Значит, боялся, что я его преследовать буду, – лучезарно улыбнулась Головня.
И Сергей опять залюбовался ею. Хороша была она, очень хороша.
– Наталья Николаевна, когда Стукалин звонил вам последний раз?
– Вчера.
– Вы о чем-нибудь договаривались?
– Я сказала, что на этих днях у меня соберется компания. Пригласила его.
– Когда вы думаете собрать друзей?
– Завтра. Суббота, очень удобно.
– А я могу попасть в их число?
– А не боитесь?
– Чего?
– Влюбиться.
– Лучше вас все равно нет, – вздохнул Сергей.
Головня засмеялась:
– Спасибо за комплимент. Значит, вы будете моим поклонником.
– Боюсь – не справлюсь.
– А вы не бойтесь. Как мне вас представить друзьям?
– Скажите, что я юрист.
– А вы вправду юрист?
– Немного недоучился. До войны был студентом юринститута, сейчас по мере сил заканчиваю образование заочно.
– Ну вот и здорово.
– Только о нашем разговоре никому.
– Я понимаю.
Сергей записал свой телефон:
– Жду звонка.
– А зачем, собственно? Записывайте адрес. Столешников, восемь, квартира три. Телефон Б 1–01–07.
ДаниловВсе утро прошло в пустых хлопотах. Обзванивали райотделы и отделения, куда направили фото убитого, проверяли отпечатки по картотеке, внимательно изучали вещи. Ничего.
Группа оперативников отрабатывала версию Фили – Кунцево. Данилов, по своему обыкновению, обложился старыми делами, стараясь хоть в них найти какую-нибудь зацепку.
Из далекого прошлого его вернул звонок Серебровского.
– Ты у себя? – спросил Сергей.
– Нет, в ЦПКиО.
– Тогда жди.
Через несколько минут в комнату вошли Серебровский, Муштаков и крепкий мужик в форме Главсевморпути.
– Знакомься, Ваня, это товарищ Любимов.
Данилов пожал руку пришедшему.
– Что от нашей службы нужно доблестным полярникам? Вы присаживайтесь.
Любимов сел, достал трубку:
– Разрешите?
– Сделайте одолжение.
На Любимове, как влитой, сидел китель с орденом «Знак Почета» и двумя необыкновенной красоты знаками. На рукаве теснились широкие нашивки, над которыми был прикреплен сине-белый флажок Главсевморпути.
