В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
Любимов затянулся глубоко, наполнив кабинет сладким ароматом трубочного табака, и спросил у Серебровского:
– Все с начала?
– Именно, – вздохнул Серебровский.
– Я, товарищ Данилов, на Северной Земле руковожу целым рядом объектов нашего ведомства.
– Если не секрет, какими? – Данилов удобнее устроился в кресле.
– Не секрет. Радиостанции, зимовки, гидрометслужба, маяки, фактории. Работаем, помогаем фронту «мягким золотом»…
– Не понял?
– Дорогим мехом. Даем погоду нашим морякам и летчикам, ну и Крайний Север от фашиста охраняем.
Любимов расстегнул карман кителя, вынул пачку квитанций, положил перед Даниловым:
– Все куплено на законном основании, на госфактории.
Данилов взял квитанции, просмотрел. «Ничего себе, богато подкупил Любимов «мягкого золота».
– Солидно, – усмехнулся Данилов.
– Жене, матери, сестре. Всем на воротники и шубы.
– А что же вас привело к нам?"
"– Три дня назад ко мне позвонил наш дворник. С ним вошли двое работников МУРа, капитан Лялин и лейтенант Евдокимов, предъявили ордер на обыск, изъяли мех. Я им пытался объяснить, что он приобретен законным путем.
– Они забрали мех? – Нехорошо стало на душе у Данилова.
– Да.
– Телефон оставили?
– Нет. Только повестку.
– Вы их удостоверения видели?
– Конечно, даже фамилии записал.
– Володя, – повернулся Данилов к Муштакову.
Муштаков вышел и через несколько минут вернулся с Лялиным и Евдокимовым.
– Вы знаете этих людей? – спросил Данилов.
– Нет.
– Вы свободны, – повернулся Данилов к офицерам и, когда они вышли, достал из стола фотографию убитого: – Вам знаком этот человек?
– Это капитан Лялин, – уверенно ответил Любимов.
– А вы можете описать второго?
– Он уже это сделал, – вмешался Серебровский.
– Товарищ Любимов, – Данилов встал, – подождите, пожалуйста, в соседней комнате.
– Ну что? – спросил Муштаков, когда потерпевший вышел.
– Разгон, Володя, типичный разгон, – усмехнулся Серебровский. – Думаю, что они залепили несколько, только вот потерпевшие не заявляют.
