В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
Перед зеркальной стеной, на вращающемся стуле, как в парикмахерской, сидел молодой мужчина с вытянутым лошадиным лицом и длинными черными волосами. Вокруг него крутилась полная добродушная тетенька лет шестидесяти.
— Ну, Лизочка, — капризным голосом тянул длинноволосый брюнет, — ты же видишь, что у меня справа морщинка! Надо с ней что-то делать! Не могу же я выйти под камеру в таком виде!
Я пригляделась к нему и поняла, что он вовсе не так молод, как показался с первого взгляда. Пожалуй, ему было уже за сорок, просто все его лицо было замазано разными кремами и прочими косметическими составами.
"— Сделаем, Гоша, сделаем! — пообещала тетенька и вдруг заметила нас. — Ой, Андрюшка! — она всплеснула полными руками. — Сколько лет, сколько зим! Как же я рада тебя видеть! А это кто с тобой? Какая девочка хорошенькая!
Я сразу же прониклась к этой тетке симпатией.
— Лизочка, — проговорил Андрей как-то виновато, — надо бы эту хорошенькую девочку немножко изменить…
— Лизочка, мы сегодня будем работать или нет? — вмешался в их разговор забытый брюнет.
— Не волнуйся, Гоша, все будет в лучшем виде! — И Лизочка снова взялась за свои кремы и пудры.
Через несколько минут она закончила работу и удовлетворенно произнесла:
— Ну вот, Гоша, сделали из тебя человека! Тебя такой образ устраивает?
Брюнет капризно пожевал губами, повертел головой и с тяжелым вздохом проговорил:
— Ну ничего, ничего… все равно что-то переделывать уже нет времени…
С этими словами он сбросил с плеч простыню, вылез из кресла и величественно удалился.
— Ну вот, теперь могу твоей девочкой заняться! Я хотела возразить, что я вовсе не «его девочка», но Лизавета уже усадила меня в кресло.
— Ну, что ты из нее хочешь сделать?
— Надо, чтобы ее никто не узнал. И меня вообще-то тоже… — неуверенно промолвил Андрей.
Что мне понравилось — так это то, что Лизавета не стала всплескивать руками, таращить глаза и громко вопрошать, что же такое с нами случилось. Она подошла к проблеме по-деловому.
— Надо, так сделаем, — сказала она решительно, — ты ступай к Славику, он тобой займется, а над девушкой я поколдую.
Лизавета, придирчиво осмотрев меня в зеркале, сказала:
— Тут недостаточно сделать из тебя блондинку и изменить разрез глаз! Ты слишком заметная… Вот разве что поменять возраст…
Я хотела спросить ее, как это можно поменять возраст, но не смогла открыть рта, потому что Лизавета чем-то его заклеила.
Надо признаться, что работала она на редкость приятно.
