В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
Ее теплые, мягкие руки летали, едва ощутимо касаясь моего лица. Она вооружилась многочисленными кисточками, щеточками, тампонами и занялась мной вплотную.
— Ты не волнуйся, — говорила она между делом, — выполню тебя как полагается. В лучшем виде сдам Андрюше. Родная мама не узнает!
— У меня мамы нету, — неизвестно зачем брякнула я, так как в это время Лизавета расклеила мне рот.
— Да что ты? — непритворно огорчилась она. — Да как же это? Давно?
— Давно, — вздохнула я, — с самого рождения…
— Ну, девонька, досталось тебе, — сказала Лизавета, — но что уж тут поделаешь, зато в другом повезет…
— Пока не очень-то везет…
Я сама себя не понимала — с чего это мне вздумалось откровенничать с совершенно незнакомой женщиной? Но Лизавета смотрела так добродушно, и так умело и ласково прикасались к моему лицу ее руки…
— Эй! — завопила я, поглядев в зеркало.
Из зеркала на меня смотрело форменное чучело. Вроде бы гримерша не сделала ничего особенного — никаких нарочитых морщин, никаких синяков и мешков под глазами…
— Да на меня же смотреть невозможно! — возмутилась я.
— А ты не смотри, — ответила Лизавета и развернула стул так, чтобы мне ничего не было видно в зеркале, — вот закончу работу — тогда пожалуйста…
Я малость устыдилась — в конце концов, я сама пришла в гримерку и просила изменить внешность. А сейчас переживаю, что красоту мою спрятали… А если честно, то красота не принесла мне в жизни ничего хорошего. Правильно говорила тетя Галя — не родись красив, а родись счастлив…
— Ты что это пригорюнилась? — тут же уловила Лизавета мое настроение.
Чтобы отвлечься, я стала рассматривать фотографии. Все свободные места на стенах в гримерке были увешаны фотографиями. Снимки были любительские, некоторые вообще старые, черно-белые. Изображены на них были разные люди в театральных и обычных костюмах, в гриме и без. Люди смеялись, разговаривали, что-то делали, но никто из них специально не позировал.
Вот какая-то девица в купальнике и босиком стоит посреди Невского проспекта, и, только приглядевшись, можно заметить, что дома и магазины сзади нарисованы.
На фотографии была компания на природе. То есть видно было, что люди не просто выехали на шашлычки, а занимались делом, и теперь просто отдыхают. Под елью присели двое — оператор с камерой и молодая женщина в джинсах и длинном желтом свитере.
