В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
Голова-то болит?
Я кивнула, и простое это движение отозвалось в голове сильнейшей болью.
— То-то, — снова вздохнул дядечка. — Поздно ходишь одна. Беспечные вы, девчонки. Хорошо, что не до смерти… Черепушка-то заживет.
В бедной больной моей голове зашевелились обрывки воспоминаний. Вот я бегу по совершенно пустой улице, меня преследуют чьи-то шаги, затем я, кажется, кого-то ударила… Очевидно, потом ударили меня.
— Я уж к шапочному разбору подоспел, — рассказывал дядечка, — когда те подонки убежали.
— Ничего не помню, — потупилась я.
— Да ну? — удивился мой спаситель. — А всю дорогу со мной разговаривала… Сказала, что муж из дому выгнал…
— Муж? — Я удивленно поглядела на дядечку. — Чей муж?
— Вот тебе и здрасти! — дядечка развел руками. — Ну не мой же! У меня, милая, свои заморочки, дома две мегеры — жена с тещей, мне чужого мужа не надо!
Я прислушалась к себе и поняла, что ничегошеньки не помню.
Дядечка поглядел на мое расстроенное лицо и, надо думать, проникся жалостью.
— Ты не переживай, — он подошел ближе и погладил меня по голове, — это бывает после удара. Со временем все вспомнишь.
Рука его нащупала огромную шишку на моем затылке и застыла, чтобы не причинить лишнюю боль.
— С утра Семеныча позову, — сообщил он, — он по этому делу, по голове то есть, очень хорошо все понимает.
Снова совершенно машинально память отметила знакомое имя — Семеныч. Я знала человека с таким именем.
— Ты не думай, он специалист хороший, — заговорил дядечка, неправильно поняв мое молчание, — запросто может сотрясение мозга определить или там что. Когда не пьяный, конечно. Но с утра он не пьяный, у них в морге с этим делом строго. Покойникам-то, конечно, все равно, но родственники запросто могут и жалобу накатать… Да не смотри ты так, ну санитаром он в морге работает.
— Да я ничего, — вздохнула я.
Мы посидели немного молча. Гул за стенкой прекратился, вместо этого слышались теперь такие звуки, как будто какое-то огромное животное ворочалось и тяжко вздыхало, отходя ко сну.
— Это ведь котельная? — внезапно спросила я.
— Точно! — заулыбался мой спаситель. — А говоришь — не помнишь ничего… Я тут работаю оператором. Вышел за сигаретами на минутку, вот тебя и нашел.
