В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
— Женой, — ответила она вместо Кирюши, — но они фактически развелись, так что если она что-то натворила, то мы ничего не знаем.
— Не знаете, значит? — капитан посмотрел с подозрением. — И знать не хотите? Так придется!
— Да что случилось? — одновременно спросили мать с сыном.
Второй капитан, по фамилии Костиков, встрепенулся и скучным голосом, тщательно отворачивая физиономию, сообщил, что труп названной гражданки Корольковой найден сегодня рано утром в сгоревшей квартире по адресу Рижский проспект, дом тридцать два, квартира семь.
— Ой! — Вера Анатольевна схватилась за сердце, но на капитана Сивцева это не произвело ни малейшего впечатления.
— Узнаете адресок? — спросил он мрачно. — Там, кстати, еще один труп имеется, хозяина квартиры.
— Сережи? — всполошилась Вера Анатольевна и снова схватилась за сердце.
В этот раз капитаны ей поверили.
— Он же в командировке был… — тупо сообщил Кирюша.
— С командировкой мы разберемся, — кивнул капитан Сивцев, — а вы не подскажете ли, как ваша законная жена очутилась в квартире вашего родственника?
— Ну… — Кирюша мучительно покраснел.
— И где вы сами находились всю ночь?
— Я…
— Особенно после скандала, — поддакнул капитан Костиков, болезненно морщась и потирая затылок.
— Соседи слышали, что у вас вчера поздно вечером был скандал. Надо думать, с мордобоем… — поддакнул догадливый капитан Сивцев, указывая на скулу Кирюши, где лиловел огромный синяк, по форме напоминающий географическую карту Австралии.
Вера Анатольевна почувствовала, что настал ее час.
— Выслушайте меня, товарищи! — воскликнула она тем голосом, которым красные комиссары звали рабочих на баррикады. — И ты, сын, тоже послушай! Я давно все знала, только берегла его чистую незамутненную душу! Кирилл — жертва, он попался в сети авантюристки. Я сразу подозревала в ней непорядочную женщину. Но разве когда-нибудь сыновья слушают материнское сердце?
В этом месте Вера Анатольевна воздела руки к потолку и потрясла ими, как Медея перед тем, как зарезать собственных детей, чтобы отомстить Язону.
— Ближе к делу, гражданочка, — поморщившись, сказал суровый капитан Сивцев.
— Мне нечего скрывать! — заявила Вера Анатольевна, войдя в раж. — Моя жизнь вся на виду!
— Вы лучше про невестку расскажите, — посоветовал Сивцев.
Эта тетка ему не нравилась — уж очень многословна. И сыночек какой-то недоделанный, ни рыба ни мясо.
