Ночь гасила городские улицы, когда сирены вопили над крышами, наполняя воздух своим печальным войком. Люди бежали в разных направлениях — поодиночку или группами, как будто каждый знал свой маневр на случай такой именно тревоги. Капитан Фон Шварц двигался среди них, его шаг ощущался всем окружающим, словно грохот подкованных сапог — столь уверенно и решительно....
Видно, что рабочие понемногу разбирают остававшиеся возле башни леса.
Покосившись на спутника, Савельев ничуть не удивился произошедшей метаморфозе: лицо капитана изменилось, выглядело теперь гораздо более простецким, едва ли не глуповатым, он лихо вертел в руке тросточку, словно какой-нибудь приказчик на отдыхе, оглядываясь вокруг с демонстративным любопытством. Чтобы соответствовать, поручик залихватски сбил свою фетровую шляпу на затылок.
Старинный особняк явно нуждался в хорошем ремонте и уходе: отвалившаяся крупными кусками штукатура, изрядно облезшая краска на парадной двери, прохудившаяся крыша, многие окна заросли слоем пыли, а некоторые и вовсе выбиты, но незаметно что-то, чтобы их собирались застеклять.
Капитан без всякой деликатности грохотал молотком, как и было, наверное, в обычае в старые времена.
Капитан, если даже и думал о том же самом, вида не показал — все так же простецки ухмыляясь, протянул верзиле визитную карточку:
— Доложите хозяину, милейший: капитан Райт и доктор Джексон из Лондона.
Верзила взял карточку так, словно опасался, что она обернется каким-нибудь мелким зверьком и тяпнет за палец. Смотревший через его плечо в холл поручик увидел человеческую фигуру, в непринужденной позе стоявшую на ведущей к верхним этажам лестнице. В холле было темновато, невеликие запыленные окна пропускали мало света, а искусственное освещение не включено.
