В войну и послевоенный период - истории героических подвигов, шпионской хитрости и драматичных приключений. Струна времени тянется через секретные операции и беспрецедентные решения, оставляя за собой мощное эмоциональное пятно.
Бывалые сплошь и рядом на стул или табуретку садились заметно иначе: сплошь и рядом достаточно долго воевавший человек, в том числе и офицер невысокого звания, попросту отвыкал от стульев-табуреток, и такое моментально усматривалось.
В общем, уже в блиндажике, пока они пристраивали в углу свои объемистые вещмешки, у меня уже сложилось впечатление, что на войне они недавно. Подчеркиваю: сложилось это впечатление не после, а именно в тот самый момент, я прекрасно помню. Никаких «догадок задним числом». Новички, полное впечатление, странно даже, что таких отправляли на дивизионном уровне, а впрочем, случалось подобное, у начальства есть свои соображения, которыми оно с нами не делится.
Я разложил карту, и мы стали обсуждать переход. Вот тут они уже не выглядели новичками – хотя мне порой казалось все же, что все необходимые знания у них чисто теоретические. Но опытный человек в такой ситуации лишних вопросов не задает – у начальства, повторяю, свои соображения.
Крепкие такие были ребята, спортивные, уверенные в себе. И не заметно было свойственного новичкам легкого волнения. Но все равно, не казались они бывалыми, хоть ты меня режь…
Управились мы как раз к обеду, ну я и распорядился принести нам обед в блиндажик. Чтобы приезжие выходили исключительно по нужде: хоть прямого приказа не последовало, но в таких случаях чем реже приезжие попадаются на глаза, пусть своим, тем лучше.
Пообедали. Без капли спиртного, конечно, – им ведь уходить с темнотой. Зато чайку попили от пуза, спешить было некуда, все, что следует, обговорено-повторено, им оставалось канителиться до темноты, да и у меня не было, в общем, срочных текущих дел. Распоясались, расстегнули верхние пуговицы гимнастерок: хорошо сидели, хоть и без выпивки.
И когда один из старлеев, Сергей, с явным намеком покосился на висевшую в уголке гитару Паши-одессита, я без особых раздумий кивнул:
– Давай.
"Уточню такую подробность: гитары на фронте имели не столь уж широкое распространение. Другое дело – гармонь. Вот гармонистов было не в пример больше, они старались при первой же возможности раздобыть инструмент. Объяснение очень простое: большинство бойцов (и немало офицеров военного времени) происходили из деревни, в деревне гармонь присутствовала исстари, а вот гитара в те годы была чисто городским музыкальным инструментом.
