В войну и послевоенный период - истории героических подвигов, шпионской хитрости и драматичных приключений. Струна времени тянется через секретные операции и беспрецедентные решения, оставляя за собой мощное эмоциональное пятно.
Часового проинструктируйте: если услышит стрельбу или какой-нибудь другой… шум, пусть поднимает всех по боевой тревоге. Исполняйте.
– Есть! – сказал он и кинулся наверх прямо-таки бегом, хотя я этого и не приказывал, – сгорал от любопытства, конечно.
Я повернулся к Клементьеву:
– А вы, капитан, принесите стул потяжелее и подоприте дверь. Тяжелая, взад-вперед мотаться не будет, но мало ли… Если захлопнется, так тут и останемся, разве что гранатой дверь прожжем над засовом…
Он как раз закончил, когда вернулся чуточку запыхавшийся старлей с тремя автоматами и парой запасных рожков к каждому.
– На всякий случай, лучше уж пересолить…
Тут я был с ним полностью согласен, учитывая совершеннейшую неизвестность вокруг. Ну что же, разведгруппа получалась небольшая, но вооружена неплохо: автоматы, пистолеты, «лимонки», так и не понадобившаяся вторая «шестерка» по-прежнему у старлея за поясом – в общем и целом, не так уж слабо…
– Часового поставили?"
"– Так точно! – отрапортовал он, прямо-таки переминаясь на месте от нетерпения.
– Приказ будет такой… – сказал я, чуть подумав. – Спускаемся вниз, если не встретим… людей, выдвинемся к обрыву. Там осмотримся. Если кто-нибудь начнет обстреливать, немедленно отступаем и захлопываем дверь.
Почти сразу же старлей спросил:
– Если обстреляют нас не немцы, а… кто-нибудь другой? На немцев совершенно не похожий?
– В таком случае отступаем, не открывая ответного огня, – сказал я. – Пошли осторожненько…
И мы двинулись вниз плечом к плечу – ширина спуска позволяла. Автоматы держали на из-готовку, обратившись в слух, как писали в приключенческих романах. Да уж, приключеньице… Поначалу ступали осторожно, как по тонкому льду, потом как-то свыклись, под ногами был твердый, надежный камень, и никаких растяжек не видно.
Быстро вышли к дороге. Я не куперовский индеец и не разведчик, но без труда определил, что в пыли четко выделяются следы тележных колес или другой какой-нибудь повозки, а также отпечатки подкованных копыт – и того и другого насмотрелся что в детстве у себя в городке, что на войне.
