В войну и послевоенный период - истории героических подвигов, шпионской хитрости и драматичных приключений. Струна времени тянется через секретные операции и беспрецедентные решения, оставляя за собой мощное эмоциональное пятно.
Далеко банка не улетела, влепилась в замшелый ствол сосны неподалеку. Стекло посыпалось, вода брызнула, цветы разлетелись…
Сулин без команды запустил в лес свою. То ли он специально, то ли вышло такое совпадение – вторая банка вмазалась в ту же сосну, только чуточку пониже. С теми же последствиями.
– Вот так, – сказал я ободряюще. – Пусть себе тут распевают арии ежикам и белочкам, если им охота… Пошли досыпать.
И спали мы до подъема нормально, без всяких песен и прочих посторонних звуков, которым и быть-то не полагается…
Второе прочесывание тоже не дало ни малейших результатов – хотя они и успели прихватить еще кусочек леса сверх предписанного.
На ночлег майор со своими людьми оставаться не стал, сказал, что у него приказ: по завершении операции возвращаться немедленно, пусть по темну. Благо на дорогах здесь не шалят. Распрощались мы, в общем, равнодушно: оба понимали, что таких вот мимолетных встреч-знакомств на военных дорогах не перечесть, какие тут эмоции?
А назавтра мне – да и всем – вышел нешуточный сюрприз.
У нашей крайней машины остановился «Виллис», где рядом с водителем сидел Первый, полковник Крутых. На заднем сиденье – два автоматчика охраны. Места тут были в некотором смысле чистые, но никто не отменял приказ по фронту о том, что определенная категория лиц, старших командиров и начальников (в которую полковник как раз входил), обязана в любую загородную поездку выезжать исключительно с охраной.
Я подошел, вытянулся, отдал честь, по всем правилам отрапортовал: то, се, и еще это, во вверенном мне подразделении произошло ЧП – пропала без вести старший лейтенант Камышева… Из ощущений присутствовало лишь легкое, смутное опасение, знакомое каждому послужившему офицеру: вроде бы ни в чем не виноват, но мало ли что означает внезапный приезд непосредственного начальства.
