Я медленно пьянел, смотрел на красные лица, на шевеление ртов, на разнообразные, обширные и скромные, рыхлые и упругие женские зады и думал, какого черта мне так хорошо?
Тридцатитрехлетний никто, сбежавший от жены и сына. Мелкий малоталантливый торгаш, когда-то мечтавший сколотить миллиарды и потратить их на избавление человечества от голода и болезней, а теперь умеющий радоваться новым стелькам в ботинках. Спортсмен, забросивший спорт. Сочинитель, не сочинивший и десятка страниц. Почему не сижу сейчас один, в своей конуре, тыча окурком в переполненную пепельницу? Хули отдыхаю, расслабленный и нетрезвый, наблюдая, как танцует подруга моя, полуголая и счастливая?
Смотрел, как движутся ее обнаженные плечи, и понимал: это все устроила именно она. Выдернула из иллюзий и рефлексий, дала понять: незачем бегать за счастьем, оно всегда прямо перед тобой. Не беги, — просто протяни руку и возьми. Не взял в Москве — возьмешь в Коломне, какая разница.
Уже в четвертом часу ночи дошли до номера: точнее, шел только я, а она свисала с моего плеча. Сапоги надеть не смогла, я нес их в руке. В коридоре немного протрезвела, пнула дверь ногой, скинула туфли — правая полетела на подоконник, левая на телевизор. Протянуть руку и взять, повторил я, наблюдая, как она опять танцует, закрыв глаза, в такт музыке, раздающейся в ее голове, босая, горячая, пахнущая кабаком. Но я не был нужен ей сейчас.
Пошел в ванную умыть лицо, вернулся — она уже спала. Будить не стал, пожалел.
Утренний пикник вышел скомканным. Автобус доставил нашу компанию в числе других к опушке леса, — здесь пылал костер, и ансамбль народной песни увеселял похмельную публику гармошкой. Из сотни собравшихся самым довольным выглядел водитель снегохода. Все завидовали его мощному кожаному тулупу с меховым воротником. Я сказал токарю, что в жизни не видел такой счастливой, багровой, обветренной рожи. Посадив пассажирку — а катались, разумеется, только женщины, — водитель рекомендовал прижаться как можно плотнее и коварно давал полный газ. Машина ревела, пассажирка визжала, голубой снег взлетал в небо. Возле костра наливали; мы с токарем взяли по полному пластиковому стаканчику.
Сигареты кончились, хотелось домой.
К счастью, в какой-то момент водитель автобуса включил отопление и открыл двери, — я первый побежал греться, радуясь и досадуя: почему раньше не сообразил, почему не дал шоферюге денег, чтоб тот временно забыл про экономию топлива?
Все мы такие, московские коммерсанты.
