Мы неслись по окутанным туманом улочкам — как всегда, слишком быстро, — и ощущали неловкость. Я, по крайней мере. Вчера рухнули все стены… почти все. Я не знала, сможем ли мы сегодня быть столь же откровенны друг с другом. Это связывало мне язык. Я ждала, чтобы он заговорил первым.
Он повернулся ко мне с натянутой улыбкой.
— Как, сегодня не будет вопросов?
— Тебе не нравятся мои вопросы? — спросила я, оживляясь.
— Не столько твои вопросы, сколько твоя реакция на ответы.
Казалось, он шутил, но трудно было судить определенно. Я нахмурилась.
— Я тяжело реагирую?
— Нет, в том-то и дело. Ты воспринимаешь все настолько спокойно, что это кажется ненормальным. Приходится гадать, что ты на самом деле думаешь.
— Я всегда говорю тебе то, что на самом деле думаю.
— Ты подправляешь свои мысли, — обвинил меня он.
— Достаточно, чтобы сводить меня с ума.
— Ты просто не хочешь их слышать, — сказала я тихо, почти прошептала. И сразу пожалела о своих словах. Боль в моем голосе прозвучала очень призрачно, оставалось надеяться, что он ее не заметил.
Он не ответил, и мне пришлось гадать, не разрушила ли я общее настроение. Когда мы въезжали на парковку, ничего нельзя было прочесть на его лице. И вдруг до меня дошло:
— А где все ваши? — спросила я. Разумеется, я была рада поехать с ним, но обычно в его машине не было свободных мест.
— Они взяли машину Розали.
Он пожал плечами и припарковался рядом со сверкающим красным кабриолетом с поднятым верхом.
— Как я уже сказал, это шикарно. А мы стараемсяне выделяться из толпы.
— У вас это плохо получается.
Я засмеялась и покачала головой, выходя из машины. Я не опоздала, он со своей сумасшедшей ездой доставил меня в школу вовремя.
— Почему же Розали сегодня села за руль сама, если вы не хотите привлекать к себе внимание?
Он обогнул машину и подошел ко мне, и мы направились к школе, держась очень близко друг к другу. Я хотела сократить и эту дистанцию, протянуть руку и коснуться его, но побоялась, что ему это не понравится.
— Почему вы вообще заводите себе такие машины, если заботитесь о конспирации? — спросила я.
— Потакаем своим слабостям, — признался он с озорной улыбкой. — Мы все любим быструю езду.
— Ну еще бы, — чуть слышно пробормотала я.
Под навесом возле столовой стояла Джессика, и казалось, что ее глаза вот-вот вылезут из орбит. У нее на руке висела моя куртка.
— Привет, Джессика, — сказала я, когда мы подошли поближе. — Спасибо, что не забыла.
Она молча протянула мне куртку.
— Доброе утро, Джессика, — вежливо произнес Эдвард. Он, конечно, не был виноват в том, что у него такой великолепный голос.
Или в том, на что способен его взгляд.
— Э-э-э… Привет, — Джессика перевела расширенные зрачки на меня, чтобы собраться с мыслями. — Увидимся на тригонометрии.