В холодных сумерках Нил бежал, словно отступая перед невидимой смертью. Любовь превратилась в мучительную жертву, и он не мог определить, что больше: страх или боль. Атмосфера была напряженной как сталь, каждый шаг гремел под звёздным небом.
Нил поднес бледную кисть Эндрю к губам и невесомо поцеловал костяшки.
— Я буду скучать.
Эндрю потупил взгляд и мягко отнял руку, напоследок оглаживая большим пальцем гладкую кожу запястья Нила.
— Иди уже. Увидимся на обеде.
Нил кивнул, и ласково улыбнувшись на прощание, зашагал в сторону своего корпуса."
"Мечтательная улыбка не сходила с его лица до самого кабинета. Ему до сих пор с трудом верилось, что Эндрю действительно любил его так сильно, что боялся расстаться даже на несколько часов. Правда когда Нил подумал о причинах этого страха, улыбка медленно сползла с его губ.
Они провели вместе столько дней, практически не отрываясь друг от друга, что теперь расставание даже на такое короткое время являлось чем-то ужасным. Нилу показалось, что без ощущения пронзительного взгляда золотистых глаз он будто переставал быть целым, лишаясь необходимой опоры.
Разговоры в классе мгновенно стихли, стоило Джостену переступить порог кабинета английского. Нил, не сбавляя шага, прошел к своему месту и вытащил из сумки первую попавшуюся книгу. Всем своим видом он демонстрировал полное безразличие к чужим взглядам и осуждению.
Никто не подошёл к нему ни на первом уроке, ни на втором. Даже на третьем, который у Нила был общим с Джереми, все было тихо. Парень будто витал где-то в своих мыслях, только один раз бросив на Джостена добродушный взгляд.
Зато в перерыве перед четвёртым занятием в кабинет испанского размеренной походкой вошла Левелет. Нил будто почувствовал надвигающуюся грозу и неожиданно для себя понял, что с удовольствием предвкушает будущую перепалку. Слишком долго ему приходилось сдерживать свою ядовитую натуру.
— Не перестаёшь удивлять, Джостен.
Нил покивал, не отрывая своего взгляда от учебника.
— Что это за цирк, записался в клоуны?
По классу прокатилась череда тихих смешков. Нил не смог подавить знакомую усмешку.
— Пришлось, раз место дрессированной обезьяны уже занято.
Смех нарастал, совершенно не трогая душу Джостена, но крайне раздражая взбешенную девушку.
— Ты просто игрушка. Он наиграется и забудет о тебе. И чтобы ты понимал, этот спектакль с переодеванием выглядит невероятно жалко. Эндрю даже не нравятся голубоглазые.
