Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Правда, по пути Бояна попыталась выведать информацию у рыбника и зеленщика – те лишь пожали плечами. О еврее никто из них не слыхал. Что ж…
Выстроенная римлянами крепость Карсий ныне превратилась в развалины, и за колоннами, за поросшими густым кустарником остатками стен можно было найти достаточно укромное место. Если знать, что и где искать.
Поднявшись на холм по узкой, мощенной булыжниками улочке, Бояна в некоторой растерянности остановилась…
– Ты – Тамия? – откуда ни возьмись, подбежал какой-то оборванец, мальчишка.
Ну, согласилась так согласилась – что уж теперь? Еврейское семейство – те, что искали служанку – казалось девушке странным. Как это так – неизвестно откуда взялись? Эдирне, Трапезунд, Измир… Три места! И всякий по-разному говорит. Само собой так не сложится, люди бы все равно знали. Значит – специально так сказали, распустили слухи, ага. Зачем? А шайтан их знает…
Развалины какой-то базилики, кусты… и впрямь – укромное место.
– Э, дэвушка! – Фарух нетерпеливо ждал.
Бояна не заставила себя долго упрашивать – что уж теперь ломаться-то? Мигом скинув одежду, подошла к толстяку…
Тот оказался никаким любовником, лишь ощупал всю да обслюнявил… Немного противно, да, как назло, смех еще разбирал, так, что девчонка закашлялась…
– Э, Тамия! Вах… Улица Медников иди, там спросишь бывший дом Равшана-заде.
* * *Не обманул старый греховодник! На узкой улочке когда-то селились медники и колокольных дел мастера, нынче же к ним привалились и ювелиры.
Еще подходя к дому, Бояна заметила у ворот трех девушек. Бедновато одетые, примерно так же, как и сама Тамия-Бояна, они, как видно, явились сюда за тем же. Получить место!
Соперницы, ага… Подойдя, Тамия вежливо поздоровалась и принялась исподволь осматривать конкуренток. Двое были уже старые, лет к тридцати, одна – молоденькая, но на лицо не очень.
