Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
– Выпьем…
Стол, точнее – низенький табурет, как принято в турецких домах, был уже накрыт. Кувшин с вином, чаши с шербетом, виноград в серебряной миске… еще зеленый, наверное… Впрочем, нет, уже сладкий…
– Вкусно? Ешь, ешь… Сейчас придет Аббас…
– Аббас?
– Массаж! Что ты так удивляешься? Никогда не была в бане?
– Баня у нас была… А вот массажа не было. Мы же христиане.
– Ах да… Много потеряли! Впрочем, всегда есть возможность наверстать.
Господа Рашель говорила по-турецки и по-болгарски, по-валашски и даже немного по-русски.
– Ах, есть один мужчина, – словно бы подслушав мысли, вдруг вздохнула хозяйка. – Вернее, я бы хотела, чтоб он был мой… Наверное…
– Я понимаю… Любовь, – Бояна прикрыла глаза.
Красивое лицо Рашели вдруг исказила гримаса гнева:
– Что ты понимаешь, девочка? Какая еще любовь? Нет ее… Лишь в красивых сказках… Налей! Так… себе тоже… Выпьем! Эх, любовь… Нет ее.
Кто-то покашлял у входа. Рашель повернула голову:
– Аббас? Заходи…
Возникший на пороге мускулистый верзила молча поклонился, сложив руки домиком. Мрачный немой слуга с бритой наголо головой и золотой серьгой в левом ухе. Мужчина… Из одежды на нем было лишь полотенце, обмотанное вокруг бедер.
Бояна немного смутилась – она же все-таки голая… Хотя не только она одна… Да, похоже, тут никто никого не стеснялся!
Как ни в чем не бывало госпожа Рашель поднялась на ноги и, подойдя к низкому ложу, улеглась на живот… Ах, ну да – массаж…
Ах, как Аббас разминал госпожу! Та закусила губы, застонала, блаженно зажмурив глаза… Неужели так приятно?
Оставшись не у дел, Бояна нырнула обратно в парную, выбежала в предбанник.
Девушку бросило в жар. Значит, не зря всё! Значит, так оно и есть – госпожа Рашель – турецкая шпионка! Иначе зачем ей рисунок крепости, цифры? Хитрая – никому не доверяет, даже собственным слугам.
