Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Наверное, и правильно делает…
– Тамия! Эй, Тамия!
Быстро спрятав схему обратно в кушак, девушка бегом вернулась в массажную залу.
– Ты что такая красная? Ах да – не привыкла к ха-маму… Пошли одеваться! У меня нынче гость!
Гость… вот так просто. Незваный, что ли? Обычно в гости сговаривались заранее, а не так, что взял – и зашел. Значит, этот гость – особый. Не за той ли бумажкой пришел?
– Хорошо, госпожа…
Насухо вытерев Рашель полотенцем, Бояна помогла ей одеться и сопроводила домой…
– Возьми у Салимы все, что надо.
По тому, как она это сказала, по нетерпеливо сияющим глазам и участившемуся дыханию, Тамия поняла, что внезапный гость госпоже вовсе не безразличен. Кто бы он ни был.
* * *– Вот, красное вино, – на летней кухне старая служанка быстро собрала поднос. – Бокалы… Серебряная посуда… Сначала подашь вот эти пирожки… Потом бульон, паштет, жаркое… Да, и волосы прибери – вот тебе чепец.
– Спасибо, тетушка Салима.
Как принято было у турок, даже служанки ходили дома с распущенными волосами, перехваченными лентой… а тут вот уж – требовалось прихорошиться! И не на турецкий манер – у мусульман гостям мужского пола прислуживали бы слуги, не юные смазливые служанки.
Чепец оказался небольшой шапочкой черного бархата, с красными и темно-голубыми лентами, волосы он ничуть не скрывал.
Прихорошившись перед висевшим в нише зеркалом, Бояна взяла поднос. Пошла, поднялась на второй этаж по резной деревянной лестнице… Зал был пуст!
– Это кто там ходит? – голос хозяйки донесся откуда-то из покоев, из комнат.
– Я, госпожа. Принесла…
– Неси все сюда, в «синюю» комнату.
В покоях комнаты именовались по цвету обоев. «Синяя» считалась гостиной и была меблирована на европейский манер – резной комод, шкафы, стол, гнутые стулья. Мягкие полукресла, диван, картины в золоченых рамах…
Одну из таких картин как раз и рассматривал посетитель – наверное, тот самый таинственный гость. Одет, как одеваются турки… или, скорей, как зажиточные горожане Османской империи, не важно, кто – греки, армяне, евреи.
– Madame, c’est quoi le vrai Watteau? Pas un faux?[4]
– C’est charden, mon ami! Et oui-pas un faux[5].
Хозяйка и гость говорили на каком-то незнакомом языке, кажется – по-французски, и Бояна ничего не понимала.
– Выпьем вина, мой друг.
– О, да.
