Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
– Ну-ну, полно тебе! Сказала же – полно.
– Госпожа, а не могли бы вы заплатить уже завтра? Ну, за неделю, да… Просто я бы хотела завтра пройтись по лавкам, ну, всего этакого прикупить…
– Ага-а-а! Хорошо тебя понимаю… – Рашель шутливо погрозила пальцем. – Что ж, неволить не стану! Иди… но к обеду будь дома! И… не забудь наш разговор.
– Как можно, моя госпожа!
– Славная девочка… Вот тебе деньги. Целых четыре акче!
– Четыре акче?! О…
– Ступай. Не благодари – отработаешь. Про завтрашний день – помни.
* * *Портного звали Сурен. Сурен Конидис. Выходец из Силистрии, наполовину армянин, наполовину грек, он прожил в Добрудже всю свою жизнь и тихо ненавидел турок. Не потому что хотел ненавидеть, и не в память о великих предках. Просто так уж сложилась жизнь. В Силистрии Сурен владел ткацкой мануфактурой. Ее отжал сосед, турок. Просто написал донос в канцелярию провинции Добруджа. Мол, господин Конидис не чтит традиции ислама, призывает к смене власти… и прочая подобная чушь.
Хороший человек, чего уж…
Каждый раз, проходя мимо лавки портного, Алексей поглядывал в окна, обычно занавешенные синими шторами… А вот сейчас шторы были другие – темно-голубые.
– Есть у вас тут золоченые пуговицы?
– Да, господин. Сейчас сыщем! Вот, извольте… Ага…
Вместе с двумя пуговицами упала в карман камзола записка-весточка… Вернувшись домой, молодой человек развернул, прочел… обрадовался-задумался. С одной стороны – шпионское гнездо вроде как вычислили.
