Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
То ли в Риге, то ли в Ревеле. Где-то там.
Да, Прибалтика уже давно была российской. Уже почти что век. После того, как Петр Первый ее честно купил у шведов.
– Да, любовь – такое дело… У меня вот как-то… А кто же схемы фортификационные составлял? Шанцы вон, редуты… Время-то, сами знаете – война. Вот-вот турок наступать начнет!
– Насчет этого не сомневайтесь. У Осипа помощник толковый имеется. Из вольнонаемных. Петровский Кузьма. Из мещан, кстати. Не сказать, что голова. Но старательный. Главное – непьющий и в карты не игрок.
– Не пьет, да прижимист! – усмехнулся корнет. – Деньги любит, да.
– Деньги все любят. Муса Ирекыч, сдавай!
На следующий день, с утра, Алексей прихватил с собой выпрошенную в штабе зрительную трубу и отправился прогуляться к речке Боруй. К тому самому оврагу, где рыли подозрительный шанец.
Устроился в рощице, постелив под себя плащ. Приложил окуляр к правому глазу… Часа через три уже было ясно, что с шанцем что-то нечисто! Во-первых, работали там местные нанятые артельщики, а не солдаты, а во-вторых…"
"Поначалу Ляшин просто посчитал количество вывезенных от шанца возов да прикинул, сколько кубометров земли там выйдет… Вышло так себе.
* * *Через пару дней Иван Андреевич Круглов вновь отправился в гости к госпоже Рашель, откуда принес важные новости.
Старик из каменоломни, ага… Бывший раб.
Еще Бояна сообщила о том, что со дня на день ожидается прибытие в Гирсово отряда разбойных людишек.
– Вот тут непонятно, – усевшись во дворе, у кухни, Круглов устало вытянул ноги. – Зачем головорезов откуда-то вызывать? Что, своих, местных, нет? Хоть тот же Джелал Кирмизи Эл – Красная Рука.
Красная – от крови, конечно.
