Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
– Рашель тряхнула волосами – прическа осталась ее прежняя, на турецкий домашний манер, просто распущенные локоны, перетянутые широкой лентой. Некогда было делать сложную, европейскую, как принято в лучших домах. Некогда. Да и некому.
– Не забывай, именно она нашла землекопов и бывшего раба из каменоломен…
Мустафа-бей повел левой бровью:
– Надеюсь, этого раба вы…
– Уже! – светски улыбнулась хозяйка. – Он ведь больше не нужен.
– Это хорошо, хорошо, – отвернувшись от картины, гость зябко потер руки.
– Но зачем? Ты знаешь, сколько я ей плачу? Янычарам столько не платят!
– Явное расточительство! Просто страшно представить, сколько денег ушло! Наш русский друг, хоть и в небольших чинах, но вхож ко многим. Знает свое дело – и требует денег. Очень и очень не маленьких.
– Во-от!
– Но он того стоит, да.
Хмыкнув, Мустафа-бей уселся на диван, рядом с хозяйкой. Та порозовела и чуть-чуть наклонилась, так, чтобы еще больше стала видна грудь."
"Рауль наконец-то сделал комплимент и даже на «вы»:
– У вас очень красивое платье, мадам!
– Я шила его у того же портного… Ах, может, и я тоже – подозрительная?
– Ты – милая, Рашель!
– Какие приятные слова… Как жаль, что в Порте не приняты балы. Я так хотела потанцевать с вами… с тобой… Ах, Рауль, друг мой…
Подвинувшись к гостю как можно ближе, красавица заглянула ему в глаза – непозволительная вольность! Впрочем, не для свободной вдовы.
– Ты красивая, Рашель…
Склонившись, Мустафа-бей накрыл губами твердеющий аппетитный сосочек…
– Сними с меня платье, Рауль…
Легко сказать!
Бедняга запыхался, пытаясь развязать стягивающие корсет шнурочки – больно уж много их было.
– Турецкая одежда как-то больше приспособлена для любви… Как-то все быстрее…
– О, не торопись, друг мой… Не торопись…
Вот, наконец, обнажилась спина… шурша, упали на пол юбки…
* * *Подойдя к двери «синей» гостиной с подносом, Бояна в нерешительности остановилась.
Зато можно было просто постоять под дверью, не вызывая подозрений. Мол – жду.
