Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Не век же они там кувыркаться будут? Начнут и говорить… Не обязательно по-французски, хоть и говорят, что это – язык любви.
Ага! Вот мужчина что-то сказал по-турецки… Госпожа Рашель ответила… Бояна навострила уши…
– Что-то я давно не видела Ивонну…
– Она занята нашим другом…
– Ах да. Тот неопрятный толстяк. Круглов.
– Нет… Тем, что в небольших чинах. Дело важное, абы кому не поручишь.
– Ты так ее ценишь?
– Не ее, а его.
– И все-таки… Если бы нужно было выбирать – я или Ивонна… Ты бы кого выбрал? Извини, я настолько уже обнаглела… Потому что пьяная от любви!
Послышался мужской смех… поцелуи…
– Милая Рашель, ты забыла, я ведь уже говорил.
Важный тип в небольших чинах. Предатель. Служанка запомнила и, набравшись нахальства, постучала…
– Это ты, Тамия?
– Я принесла вино.
– Давай!
Дверь приоткрылась – голая Рашель лично взяла поднос…
– У нас нынче будут гости.
* * *Гости явились вечером, как стемнело. К тому времени Мустафа-бей уже покинул гостеприимный дом госпожи Рашель, сама же хозяйка переоделась в привычное турецкое платье. Впрочем, черт ее знает, что ей было привычней.
Визитеров было двое. Один – здоровенный бугай с рыжей бородой и длинным кинжалом за поясом – здорово походил на разбойника, второй…
Второго Бояна узнала.
Хашим-хаджи! Двоюродный дядюшка из Кючук-Кайнарджи. Испортивший племяннице жизнь. О, как же она его ненавидела…
– Это – кошка! – Хашим тоже узнал девчонку. Отпрянул, выхватывая кинжал… и сразу же бросился:
– Убить ее! Убить!
Уж точно, он вмиг раскромсал бы племяннице горло… Да вот только та оказалась проворнее! Схватила висевшие на поясе ножницы.
– Хватайте ее! – тут же приказала хозяйка. – В чулан. И приберите труп, живо.
Слуги – Давид и Аббас – схватили служанку за руки, повели… Та не сопротивлялась – смысл? У таких бугаев не вырвешься.
* * *Чулан, как ему и полагается, располагался на первом этажа дома, рядом с комнатами для слуг.
