Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Никто на него внимания не обращал, даже соседи – угрюмые рослые парни, тощие, жилистые, загорелые до черноты… или просто – очень смуглые?
Полуголые подростки в трениках притащили бадью с похлебкой. Гребцы дружно полезли под скамейки – за мисками и ложками. Смуглый сосед, ткнув Алексея локтем, указал рукой под скамью… Там нашлась и покоцанная деревянная миска и такая же ложка. Все грязное, но…
От похлебки Ляшин не отказался. Водица, перловая крупа – просо. Капельки жира. Еще каждому дали по куску черствой лепешки. Так сказать, позавтракали.
– Что ж, приятного аппетита! – хмыкнув, пленник подмигнул соседям и принялся орудовать ложкой.
Как ни странно, варево оказалось вполне съедобным! Даже повеяло какой-то ностальгией – Ляшин перловку только в походах и ел. В виде каши с тушенкой или, лучше, в ухе. А еще хорошо ее в суп грибной добавить! Лучше из сушеных грибов. Самое оно то! Тут же…
Сразу после завтрака Алексея побрили. Явились давешние качки, и с ними – какой-то франт в ярко-голубых шелковых штанах и такой же жилетке поверх ослепительно белой рубашки с широким расстегнутым воротом.
– Эй! Эй! Что творите-то… что за беспредел… Э-эй…
Поздно! Бесполезно дергаться. Двое качков схватили, держали, третий – франт – брил. Не щеки с подбородком – голову. Управился быстро – эдак под «ноль». Ухмыльнулся, убирая бритву, похлопал пленника по бритой башке:
– Якши!
– Да уж, какое там… – скривился Ляшин.
Несмотря на все свое аховое положение, Алексей вновь начал шутить – а что еще оставалось делать, плакать, что ли?
– Э, э, якши! – прощаясь, террорист-парикмахер одарил пленника белозубой улыбкой.
Вновь запела труба. Звякнули тарелки… Утробно ухнул барабан. Эдак леновато, словно бы разминаясь.
Это что еще тут за рок-группа «Черный сентябрь»?
Соседи Ляшина проворно бросились к веслу.
Гребцы держались вовсе не за рукоять весла – слишком уж неохватную – а за специальные скобы. Уселись, уперлись поудобней ногами… Алексей тоже ухватился… Ударил барабан.
Весло опустилось в воду… Нет, не одно весло – все весла галеры! Одновременно! Гребок… Удар барабана… еще раз… еще…
Ага, вот тут в чем дело-то! «Ритм-секция» задавала темп гребле.
